Выбравшись на Деповскую, они попробовали перехватить такси, но, как назло, ни одного не было. Павел уже с трудом держался на ногах, голова кружилась, от навалившейся жажды пересохло горло. Повязка быстро набухала кровью, бурые пятна просачивались на плащ. Редкие прохожие с удивлением косились на них.
– Коля, как хочешь, лови машину, – распорядился Дмитрий. – Иначе мы не дойдем.
Он довел Павла до ближайшего двора и усадил на лавку. Минуты казались вечностью. Наконец показался Николай. Энергичный взмах руки показывал: можно идти. Дмитрий стащил с себя плащ, укутал им Павла и повел к такси. Усадив его на заднее сиденье, он бросил шоферу:
– Землячок, нам к «Мутному глазу»!
Таксист весело заметил:
– Однако хорошо гуляете, ребята!
– Грех жаловаться! Подбросишь с ветерком, и тебе нальем, – поторопил Николай.
– Не откажусь, – хмыкнул таксист, и машина понеслась.
«Мутный глаз» знали все в Харбине. На самом деле эта рюмочная носила другое название, но какое именно – никто не помнил. Здесь подавали пиво с «прицепом», и самый трезвый взгляд быстро становился мутным.
Для подпольщиков главное преимущество было в том, что рюмочная находилась в двух шагах от дома Свидерского.
Таксист знал свое дело. Со свистом подрезая повороты, он всякий раз притормаживал, когда навстречу мчались полицейские машины и грузовики с солдатами. Власти предпринимали все возможное, чтобы не дать боевикам вырваться из кольца. Дмитрий молил Бога, в которого не верил, чтобы машину не остановил патруль, но таксист повода не давал.
Наконец впереди показался бронзовый Асклепий. Можно было перевести дух. Дмитрий вместе с Павлом сошел у рюмочной, а Николай поехал к Дервишу, чтобы разузнать обстановку.
Слухи о перестрелке разнеслись по Харбину со скоростью лесного пожара. Знали о ней и Свидерские. Они и без того сидели как на иголках, а теперь и вовсе не находили себе места. Когда в дверях зазвенел колокольчик, аптекарь, несмотря на свой возраст, первым оказался у двери. Вслед за ним по лестнице скатилась Аннушка. Увидев раненого Павла, она побледнела.
– Аня, бинты и воду! Павла в кабинет! – распорядился Свидерский.
Девушка бросилась за бинтами. Дмитрий, подхватив под мышки обессилившего Павла, потащил его наверх. В кабинете они со Свидерским уложили Павла на кушетку. Подоспевшая Аннушка помогла отцу обработать рану.
После перевязки Павел почувствовал себя лучше, он даже сделал попытку приподняться.
– Лежи, лежи, герой! Еще успеешь набегаться! Сейчас примешь успокоительное и заснешь как убитый, – повеселел Свидерский.
Поискав в шкафу, Аннушка нашла аптечный бутылек с желтоватой жидкостью и отлила в мензурку.
– Мало! Это только воробью горло промочить, – заворчал аптекарь.
– Пап, да
Павел невольно поморщился, почувствовав запах багульника и валерьяны.
– Пей, пей! Только здоровее станешь, – подмигнул ему Свидерский.
На вкус снадобье оказалось вполне сносным. Сухость в горле прошла, и через несколько минут по телу разлилась приятная истома. Глаза начали слипаться, голоса доносились как сквозь вату. Последнее, что он запомнил, – склонившееся над ним лицо Аннушки.
– Кажется, уснул, – сказала она и бережно поправила подушку.
– Проспит до утра как убитый, – заверил Свидерский.
– Тогда мне пора, – заторопился Дмитрий. – Надо узнать, что с ребятами.
– Будь осторожен! – предупредила девушка.
– За Павла не волнуйся, мы присмотрим, – сказал аптекарь, провожая Дмитрия к черному ходу.
Приоткрыв дверь, Дмитрий прислушался к тому, что происходило у дома. Слабый дождь тихо стучал по крыше, в дырявых водосточных трубах заунывно свистел ветер. Слух не уловил ничего подозрительного – можно идти.
Чтобы пересечь двор, хватило нескольких шагов. На соседней улице тоже было спокойно, но ближе к центру в глазах зарябило от мундиров. Патрули трясли пассажиров на стоянках такси, рикши попрятались, поэтому весь путь до резервной явочной квартиры Дмитрий проделал пешком.
К тому времени, когда он добрался до нее, уже стемнело. По комнате из угла в угол ходил Дервиш, на стульях сидели Николай и двое незнакомых Дмитрию ребят из группы прикрытия. Судя по их подавленному виду, операция провалилась. Погиб шофер Люшкова, однако сам он не получил ни царапины – его словно заговорили. Подпольщики понесли серьезные потери – двое убитых, трое раненых и еще двое в руках полиции. И счет потерям, как полагал Дервиш, мог продолжиться. Дулепов теперь точно знал, кого искать в харбинской конторе фармацевтической компании.
Остаток дня они провели, как на раскаленной сковородке. И только к ближе к ночи, когда никаких новостей, к счастью, не поступило, Дервиш с Дмитрием отправились к Свидерским.
