– Вряд ли! У него не остается выбора. По словам Гопкинса, после прихода к власти Хидэке Тодзио мирные переговоры зашли в тупик. Действия Номуры и Курусу он расценивает просто как затяжку времени, которая необходима японской армии и флоту, чтобы сосредоточиться для удара. В Вашингтоне понимают неизбежность войны с Японией, но пока не располагают достаточными силами для ее ведения и потому ведут свою игру, чтобы оттянуть время. По оценке Сана, все это займет не менее двух месяцев.
Лицо Сталина помрачнело, и он с ожесточением заметил:
– Да, Рузвельту не откажешь в дальновидности. Как великий политик, он не тащится за историей, а делает ее сам. Эта нота может остудить боевой пыл японцев.
Берия нервно сглотнул и решился возразить:
– Иосиф Виссарионович! – И тут же поправился: – Товарищ Сталин! Я полагаю, японскую военную машину уже не остановить.
– Ты так уверен?
Этот простой вопрос, казалось, сплющил наркома. Круглая голова вжалась в плечи, а фигура стала напоминать тающую снежную бабу.
– Да… – с трудом выдавил он и от собственной смелости покрылся ледяным потом.
– Лаврентий… – Сталин сделал долгую паузу, – если твоя уверенность строится только на словах больших политиков, то это непростительное заблуждение. Слова им служат для того, чтобы скрыть истинные мысли и истинные планы.
– Нет, товарищ Сталин! – Голос Берии окреп. – Кроме слов я опираюсь на факты, на конкретные факты. По данным токийской и харбинской резидентур, основные силы армии, авиации и флота Японии приведены в полную боевую готовность. Сосредоточены они на Тихоокеанском театре военных действий. Не так давно в бухте Гаго в обстановке строжайшей секретности состоялись крупнейшие за последние годы учения. К сожалению, по этому вопросу нашей агентуре удалось добыть лишь отрывочные данные. В частности, стало известно, что в ходе учений отрабатывались воздушные удары по морским целям и системам береговой охраны. Что касается Квантунской армии, то она пока занимает зимние квартиры. В совокупности все это говорит о военном варианте развития событий на море и свидетельствует о том, что наши усилия оказались не напрасны.
– Возможно, и так, поживем – увидим, – не спешил соглашаться Сталин и, бросив на Берию короткий взгляд, продолжил: – Ты и твои подчиненные неплохо поработали, но требуется еще одно, последнее, усилие.
Тот вспыхнул от похвалы и не без пафоса отрапортовал:
– Иосиф Виссарионович, товарищ Сталин, спасибо за высокую оценку работы наркомата! Ради вас и партии я и НКВД готовы на любые жертвы!
Но Вождь оставил без внимания показную демонстрацию преданности.
– Война? – Короткое слово как отзвук его мыслей вопросом повисло в воздухе. – Война! – снова повторил он. – Только время и история оценят этот наш шаг, – голос Вождя набирал силу, – великие цели требуют великих поступков! Будущее покажет, что мы были правы. Фашисты захватили пол-Европы, и сегодня под Москвой решается судьба не только нашей страны, но и всего мира! Если мы не устоим, завтра фашисты захватят Азию, а потом погребут под собою сытую и благополучную Америку. Рузвельт и Черчилль это прекрасно понимают! Так почему же они медлят и не открывают второй фронт против фашистов?! Не могут или все-таки не хотят?
Берия гневно мотнул головой и с презрением сказал:
– Все они одним миром мазаны. Этот облезлый английский лев Черчилль только и знает, что мурлыкать про борьбу с фашизмом, а сам не наберется духа перепрыгнуть через лужу под названием Ла-Манш, чтобы вцепиться в глотку Гитлеру. Рузвельт тоже не лучше, отделывается обещаниями и второсортной тушенкой. Для них, чем больше прольется русской крови, тем больше станет сундуков с золотом.
На лице Сталина неожиданно промелькнула улыбка.
– Лаврентий, откуда столько пафоса? – с сарказмом спросил он. – Ты так без работы оставишь товарища Мехлиса и его комиссаров.
– Мне с ним не тягаться, пускай он Геббельсу рот затыкает, – не преминул пройтись в адрес главного комиссара Красной армии нарком.
– Ну, это скорее по твоей части! – хмыкнул Сталин, но в следующее мгновение лицо его стало серьезным. – В чем-то ты прав, Лаврентий. Денежные мешки, всякие там Рокфеллеры, Форды и Ротшильды, вскормили этого Гитлера и натравили на нас, но мы не дадим им отсидеться за нашими спинами. Мы заставим их воевать! – Берия, невольно вытянувшись, внимал каждому слову Вождя, а тот продолжал говорить: – Для этого требуется еще одно усилие, и война между империалистическими хищниками станет неизбежной! И ты, Лаврентий, твои чекисты должны сделать это!
– Мы выполним вашу задачу, Иосиф Виссарионович! – заверил он.
– Надеюсь. – Лицо Сталина смягчилось, и он уже буднично спросил: – Что там еще у тебя?
Нарком запустил руку в папку и вытащил стопку листов.
Сталин поморщился и ворчливо заметил:
– Вы что, с Поскрёбышевым сговорились меня в бумагах похоронить?
– Иосиф Виссарионович, требуется только утвердить списки номер один и номер два на врагов народа.
– А не многовато будет? И так воевать некому.
