– А теперь можем спокойно поговорить. Как продвигаются дела по Люшкову?
Павел вздохнул и насупился.
– Что, совсем ничего?
– Никаких следов, как сквозь землю провалился…
– Да-а… Плохи дела…
– Сам знаю, но и зацепиться не за что. И так, и так – и всё никак. На что Леон ушлый, но и он ничего не нарыл. Такое впечатление, что японцы прихлопнули этого гада… или вывезли к себе на Острова.
– Да нет, не должны, он им здесь позарез нужен. А что Есаул, тоже молчит?
– Там совсем глухо. Когда вскрылось, что на Сталина готовится покушение, его от работы с боевиками отстранили, устроили тотальную проверку, но, слава богу, все обошлось.
– А он, между прочим, молодец. – Дервиш налил себе еще рюмку и выпил, не предлагая тоста. – Вовремя дал наводку на группу Люшкова, она еще не добралась до Трабзона, а наши уже все знали…
– Тем более непонятно, как при такой информации Люшкову дали уйти, – недоумевал Павел.
– Не дали, а сам ушел!
– Согласен, бывает, всего не предусмотришь. Одного только в толк не возьму. Вот вы говорите, на Сталина готовилось покушение, и не где-нибудь, а в Мацесте. Но до Мацесты отсюда как до Луны. Подготовить такую операцию, находясь в Маньчжурии? Невероятно!
– А что тут такого? Люшков знал лечебницу как свои пять пальцев, а может, и лучше.
– Откуда?
– По службе отвечал за нее головой.
– Да? А я считал, что дальше Сибири его не посылали.
– Это давняя история, – понизив голос, сказал Дервиш. – Собственно, на той лечебнице Люшков и погорел. В тридцать шестом его назначили на перспективный участок – начальником управления НКВД по Азово-Черноморскому краю. Хозяйство досталось не столько сложное, сколько хлопотное.
Вредителей и саботажников и тогда, и сейчас везде хватает, а вот спецобъекты, на которых товарищ Сталин отдыхал, можно по пальцам пересчитать. Один из них строился в Мацесте, вода там, говорят, уникальная, любые болячки излечивает. В строительстве дачи участие принимал Мирон Мержанов. До этого он санаторий РККА в Сочи отгрохал, Сталину понравилось. В общем, Люшков с Мержановым не вылезали оттуда. Потом дали отмашку: готово, мол, все. Объект прилетел принимать начальник личной охраны Иосифа Виссарионовича Николай Власик. Что там в дороге случилось, не знаю, но приехал он явно не в духе. А тут Люшков с Мержановым сюрприз ему приготовили. Выходит Власик из машины, а перед ним шатер. Люшков незаметно подал знак, рабочие дернули за веревки, шатер опал, и оказалось, что под ним фонтан скрывался. Включили его, струи вверх взлетели, ну и окатили наглаженного Власика с головы до ног. Что дальше было, лучше не рассказывать. Власик взбеленился и едва не утопил обоих в фонтане, потом, говорят, еще по даче гонял, тыкал мордами в задницы древнегреческих богов, которые Люшков умудрился утащить из сухумского музея. С Мержановым как-то обошлось, а вот карьера Люшкова покатилась под откос. Вместо Москвы в тридцать седьмом его сослали начальником управления на Дальний Восток. Через год он вдруг получает срочный вызов в наркомат. Тертый калач, он сразу понял, чем это пахнет, и драпанул за границу. Культурно все так обставил, утром тринадцатого июня выехал якобы для проверки и, пока пограничный наряд хлопал ушами, к японцам ушел. Всю нашу агентуру в Маньчжурии, сволочь, сдал. Имя себе сделал: грязью поливал в газетах товарищей Сталина и Ежова. Такой кадр японцы упустить не могли, сделали его советником во втором отделе штаба Квантунской армии…
– Ну, гад, ну, гад! – Возмущению Павла не было предела. – Сколько же он людей загубил?
– Много, – коротко ответил Дервиш. – В Маньчжурии пришлось заново создавать резидентуры.
– Нашей тоже досталось, Сергей рассказывал…
– Поэтому, сам понимаешь, такой не должен жить…
