Действительно женщина. Но вот Лиза ли это, я не знал. Как говориться ночью все кошки черные. Я ещё раз сжал её грудь, а ничего, упругая и встал с неё. Тут же вскочила и женщина, громко хлопнула в ладоши, и появился яркий свет. Мне стоило большого труда проморгаться и привыкнуть к освещению. Меч я предусмотрительно держал в вытянутой руке. Когда мои глаза немного привыкли, я увидел, что предо мной действительно стоит Лиза, вся красная от гнева или стыда. — Лиза, что вы делаете в моей комнате? Старательно отводя от меня взгляд, она чуть слышно сказала:- Ваш тушкан проснулся среди ночи и устроил мне настоящий концерт (что это такое я не знаю), мне пришла в голову мысль, что он требует, что бы я отнесла его к вам, что я и сделала. Я хотела только положить его к вам на подушку, а тут вы накинулись на меня, свалили на пол, да ещё начали общуповать всю… Почему она так старательно отводит от меня глаза, я посмотрел на себя, — всеблагой, да я же голый. Схватив одеяло, я быстро накинул его на себя и что бы хоть как то скрыть смущение спросил:- А где мой тушкан? — Не знаю, он был у меня в руках, а когда вы меня завалили, я его естественно отпустила.
Поиски тушкана на полу результатов не дали. Мы быстро осмотрели все закоулки моей комнаты и всех помещений. Тушкан как сквозь землю провалился. Начиная осматривать все во второй раз, я совершенно случайно посмотрел на подушку. Зверек сидел на ней и внимательно смотрел на нас сверху. Только тут я обратил внимание, что Лиза не в обычном своем серебристом комбинезоне, а в другой, более воздушной и почти полупрозрачной одежде. Заметив, что я очень внимательно её рассматриваю, она покраснела, а потом вдруг рассмеялась, — Ну и видок у тебя был, голый, с мечом в руке и закрытыми глазами. А что у вас принято спать обнаженными? — Вообще то нет. Да и как спать обнаженным в лесу, или в незнакомом доме. Просто ваша одежда мне непривычна и я чувствую себя в ней не очень удобно. А меч, меч должен всегда быть под рукой, иногда мгновения спасают и от того, как быстро он окажется в руке, зависит жизнь, и не только собственная.
— Свен, а тебе часто приходилось убивать людей, а не Навь? Людей я ещё ни разу не убивал, разбойников приходилось, наемников, что нападали на нас, вот ваших охранников, что пытались убить меня сначала в спину, а потом спящего ночью… Нет, людей я не убивал.
Без всякого перехода она внезапно спросила:- Свен, ты готов жениться на мне? Я отрицательно покачал головой, хотя мое сердце требовало немедленно другого ответа. С трудом подбирая слова я произнес: — Лиза, стать вашим мужем, это честь для меня, но я не принадлежу себе и никогда не смогу принадлежать семье, к тому же я в некотором роде уже женат и причем как бы несколько раз. — Свен, а сколько у тебя было женщин, ну ты понимаешь, о чем я. Как сколько, три конечно, — ничего не поняв произнес я. — И что вот так, проведя несколько дней с предназначенной ты уезжал? — Да, — опять ничего не поняв, ответил я. Навь не будет ждать, слишком долго она чувствовала себя безнаказанной. — А почему ты ушел от Ярины? — Лиза села рядом со мной так близко, что я почувствовал даже через одеяло тепло её тела. Срывающимся голосом я произнес:- Мне стало известно о готовящемся нападении на крепость восточного стража нескольких сотен Нави и о подземном ходе, что они прорыли. А в крепости находятся шесть детей белых и несколько предназначенных. Их потеря означала бы почти полное поражение белых в борьбе с Навью и ей порождениями. И только тут я вспомнил, что была ещё и Тойка, но говорить больше ничего не стал.
— То есть ты пожертвовал счастьем свой девушкой ради спасения жизни других? — Лиза, я как то не думал об этом. Для меня было главным спасти детей… Договорить я не успел. Она повалила меня на кровать и впилась своими губами в мои губы. После долгого поцелуя, она рывком сбросила с меня одеяло и скинула в одно мгновение свою одежду. Ослепительно белое тело… Мне даже не хватит слов, что бы описать её красоту. Я просто растворился в ней, потеряв и голову и самого себя и забыв о времени.
Мы лежали на скомканных простынях и я по прежнему жадно рассматривал её и все ни как не мог наглядеться. Рядом с ней как то забылись и Лора и Лораг и Ярина. Все они померкли перед Элизабет, Лизой, Эль. — Ты самая красивая девушка на свете. — Уже нет. — Что нет, — не понял я. — Уже не девушка, а что самая красивая, согласна. Свен, а почему ты решил, что я не предназначенная? — Ты не заметила моего кхора, а все предназначенные его замечают. — Кхор, это тот белый волк, что стоял у твоей ноги? — Так ты его видела? — Конечно. — А почему не сказала? — А ты что допустил бы меня к себе, если б я была предназначенной? — Нет, не допустил бы. Ты слишком красивая, что бы я мог рисковать тобой. — Вот по этому я и ничего не сказала. — Она засмеялась. — Вот отец удивиться, когда узнает, что я предназначенная и что у него через девять месяцев будет внук.
