В это время ко мне подошел "господин ключник". — Не желает ли путник, за отдельную плату конечно, получить хороший обед и продуктов в дорогу. — Конечно желаю. — Чем будете расплачиваться? Я умышленно достал из поясной сумки небольшую горсть драгоценных камней, дал ключнику посмотреть на них, затем выбрал самый маленький и сунул ему в руку. Здесь хватит не только на обед, но и на ужин и на ночлег, а также и на кое — что ещё и я, подмигнув ему, кивнул головой в сторону закутанной женщины. Ключник ощерился. — Пойдем те я вас провожу. И он направился в сторону дома. Я заметил, как колыхнулась занавеска в окошке возле крыльца. Преувеличенно топая ногами и стряхивая несуществующую грязь, он задержался на крыльце. Я дал команду кхору приготовиться и охранять меня.
Ключник вошел первым, я за ним. В сенях царил полумрак, но это не помешало мне увидеть поперек холщовой дорожки огромного детину, с перехваченным горлом. В руках у него был большой кухонный нож с широким лезвием. Ноги детины ещё дергались, а сам он издавал булькающие звуки. — Что это с ним, — спросил я, — порезался что ли нечаянно? Ничего не отвечая, ключник развернулся, но недостаточно быстро, ко мне лицом и резко остановился. Острие моего меча уткнулось ему прямо в ямочку на шее. — Отвечать быстро, соврешь, умрешь. Он торопливо закивал головой. — Сколько вас здесь? — Восемь человек, включая стражу на воротах. Кто главный, где хозяйка? — Хозяйка на втором этаже, а откуда ты про неё знаешь? — Вопросы здесь пока задаю я. Что в амбаре? Он замотал головой, — туда нам входить под страхом смерти запрещено, туда только хозяйка… Договорить он не успел. Раздался сильный и властный женский голос:- Чубарь, ну где ты там, небось по карманам шаришь? Смотри, сама все проверю, не приведи бог хоть монетку утаишь. Поднимайся ко мне.
Я резко надавил мечом в шею ключника, там что то хрустнуло, меч вышел с другой стороны, я резко его выдернул и брезгливо стряхнул кровь. — Чубарь, скотина, ты заставил меня ждать. Приведите его ко мне, да сильно не бейте, я сама его выпорю. По лестнице загрохотали чьи то шаги. Я отошел чуть в сторону от двери. Она с грохотом открылась и в сени ворвались два бугая. Выше меня больше чем на голову, а уж в плечах…Оба почему то поддерживали свои штаны руками Первый из них споткнулся об тело ключника и наклонился, что бы рассмотреть получше, что там валяется. Именно в этот момент я и ударил его мечом по шее. Голова отделилась и покатилась куда то в угол. Второго я ударил острием в горло, одновременно поворачивая меч, что бы сделать рану как можно шире. Теперь он точно, даже если очень захочет, не сможет закричать.
И так, здесь четверо, двое на воротах, осталось двое. Я осторожно открыл дверь из сеней и выглянул. Женщина, что набирала мне воду, стояла возле стола и резала хлеб тонкими ломтиками. Теперь она была без платка, и было видно, что безобразный шрам пересекал всё её лицо наискосок. Я прижал палец к губам, призывая её к тишине, и шепотом спросил: — Где ещё двое? Она так же шепотом ответила:- Они поехали продавать ворованных коней, будут только к вечеру. Я кивнул головой и стал подниматься на второй этаж. — Ну где вы там? — раздался тот же властный голос. Я поднялся. Передо мной была одна единственная дверь, все остальное место занимали сундуки и лари, которых было великое множество. За дверью была Навь.
Я рывком открыл дверь и остановился. Посредине комнаты стояла огромная кровать, а на ней лежала обнаженная женщина с очень красивым и одновременно злым лицом. Теперь мне стало понятно, чем они тут занимались и почему у бугаев не были завязаны портки. К моему удивлению, женщина не растерялась, а схватив узкий меч, что стоял у изголовья, как кошка вскочила с кровати и бросилась на меня. Чувствовалась хватка не очень опытного бойца, и до меня ей было далеко. Небрежно отбив несколько её ударов, я выбил меч из её рук и рубанул наискосок, так, что бы след от меча лег через все лицо. — Какова чувствовать себя страшилой, на которую теперь не посмотрит ни один мужик? В её глазах ни чего не отразилось, только ненависть. Вторым ударом я отсек её голову. Пинком откинув её в сторону, я выглянул в окошко, осторожно отодвинув занавеску. Оба стражника стояли на своих местах — в башенках над воротами. Я не стал доставать лук и отдал приказ кхору:- Убей их!
Внизу та же женщина сидела на табуретке и с испугом смотрела на меня, спускающегося спокойно вниз. — Это она тебя так, по лицу? Она кивнула головой, — её люди больше липли ко мне, чем к ней, вот она и рубанула меня. — Ну это поправимо. Я сейчас уберу у тебя этот шрам, а за это, пока я посмотрю, что там в амбаре, ты накроешь на стол и покормишь меня. Сиди спокойно и не дергайся. Я положил свои руки ей на голову и стал возносить молитвы всеблагому. И опять от моих рук вниз пошло какое то свечение. Раньше такого не было. Вскоре шрам на лице женщины рассосался, не осталось даже следа, даже полосочки. — Ну вот и все, — сказал я, глядя на результаты деятельности всеблагого, — готовь обед.
