— Ты где это нахватался таких глупостей? — Да так, наблюдения за природой… В зале нас встретили торжественным гулом. Действительно преобладали молоденькие девушки, а вот мужчин было очень мало.
Мда, наш свадебный пир разительно отличался от тех пиров в нижнем мире, на которых мне приходилось присутствовать. Я связывал это в первую очередь с тем, что за столами преобладали представители прекрасного пола, а мужчин можно было пересчитать по пальцам. От предложенного мне вина я сразу же отказался, заявив, что не пью его из принципиальных соображений, чем тут же заслужил одобрительный взгляд Азоры. Она вино тоже не употребляла. А вот разнообразие блюд на столе меня поразило. Или я был сильно голоден, или были голодными мои глаза. Мне хотелось попробовать все, и сразу, и побольше.
Я старался соблюдать правила хорошего тона, но на вилки большие куски почему то не цеплялись, а мелкие я быстро проглатывал. — Азора, я так не наемся. Блюда меняют слишком быстро, а порции кладут слишком маленькие. — Потерпи немного, сейчас подадут дичь, а её можно есть руками с помощью ножа. И действительно через некоторое время на больших подносах слуги стали разносить небольших кабанчиков, уток и гусей, и даже каких то миниатюрных оленей.
Вот тут то я оторвался по полной. Наевшись, я стал более внимательно смотреть по сторонам, и обратил на одну, странную на мой взгляд особенность. За столом не было пожилых. В моем понятии, — пожилые это те, кому за тридцать, тридцать пять.
— Азора, а что у вас не принято взрослеть, стареть? Куда не посмотрю, везде молодые. — Видишь ли дорогой, достигнув определенного возраста люди верхнего мира перестают стареть, но это не значит, что они не взрослеют. Просто их внешность со временем не меняется. Например вон та девица, в нежно голубом платье, что сидит рядом с молодым человеком, счастлива с ним в браке уже больше семисот лет. Их дочери сейчас стоят глазки и вовсю кокетничают с сэром Реганом. Хотя честно говоря, у нас считается верхом неприличия спрашивать о возрасте.
— А сколько тогда у вас живут? — Как живут, — не поняла вопрос Азора. — Ну продолжительность жизни какая? — А, ты вот о чем. Точно не знаю, но несколько тысячелетий однозначно. — И что, никто не умирает, не болеет? Извини, вопрос задан не подумавши. — Ничего, все в порядке, я уже смирилась со смертью матери. А от болезней у нас действительно не умирают, да и у вас в чертоге, куда уходят все короли, люди живут значительно дольше, чем на земле.
— Ты наелся? — Да. — Тогда мы можем потихоньку сбежать в спальню, а наша "молодежь" будет веселиться и пировать без перерыва несколько дней. Мои, вернее наши подданные устали изображать из себя неподвижные статуи, и теперь будут танцевать до упаду. Обожди, как только мы уйдем, здесь такое начнется… При нас приличия не позволяют. — Ну а мы потом можем встать и придти сюда на танцы? — Нет, не надо портить людям праздник, да и у тебя сегодня был не очень простой день, так что сегодня мы отдыхаем, да и поговорить нам надо в спокойной обстановке, без помех.
Сидящие рядом придворные сделали вид, что не заметили, как мы поднялись и стараясь не привлекать к себе внимания, направились в сторону дверей, что вели в королевскую опочивальню. Хотя я чувствовал, что в спину нам смотрят сотни глаз, и сотни улыбок провожают нас.
— Гарольд, а мне что совсем раздеваться? — Конечно. Я же должен посмотреть, а то вдруг ты какая кривобокая? — Тогда я погашу светильники, я стесняюсь. — А как же я тогда что увижу? — А это твои проблемы…
— Не знаю, и что вы, мужчины, находите в "этом" хорошего? — Азора, а может быть я что то делаю неправильно? Ты бы спросила у этой, своей семисотлетней девицы. — Спрошу, только ей не семьсот, это она столько в браке со своим мужем живет…
— Слушай, может быть хватит, что ж ты такой ненасытный… — Не целуй меня в шею, мне щекотно… Гарольд, ты можешь быть серьезным?… Нам надо с тобой поговорить… Если ты будешь продолжать ко мне приставать, я одену платье и буду спать в нем… Да когда ж ты успокоишься?… Ну наконец то, теперь мы можем поговорить? Да не спи ты…
Утром я чувствовал себя бодрым и жизнерадостным, а у Азоры были синяки под глазами. На мой вопрос о самочувствии, она пожаловалась, что я её заездил…
Завтракали мы в гордом одиночестве, а из парадного зала доносилась приглушенная музыка и дробный топот ног. — Ну теперь то мы можем поговорить спокойно? Нет, сиди там и не приближайся ко мне, а то опять начнешь приставать. Гарольд я серьезно. Я же должна до конца во всем разобраться, это для меня дело чести, да и клятва на мече требует её выполнения. — Хорошо, задавай свои вопросы, только договоримся сразу, как только я на все отвечу, мы пойдем в спальню…
