Оля сразу стала моей лучшей подругой. На тех уроках, где нам разрешали рассаживаться самостоятельно, мы с ней сидели вместе. И домой мы ходили вместе.
В «эпоху Толика Мозглякова» она на обратном пути из школы облегчала мои страдания сочувствием и разговорами (хотя в школе, внутри «гонений», от нее было мало толку).
Собственно, разговоры и составляли суть отношений.
От Оли я узнавала самые невероятные и волнующие вещи. Взять хотя бы «то самое», что происходит между женщинами и мужчинами – какая невнятная и тревожная тема! Порно от Толика Мозглякова, анекдоты, намеки (я чувствовала, что оскорбительные) только усиливали мою тревогу. А Оля после очередной поездки к папе-микробиологу все объяснила на клеточном уровне. У женщины – яйцеклетка. У мужчины – сперматозоиды. Сперматозоиды хотят попасть в яйцеклетку. Если один из них достигает цели, клетки сливаются, а потом начинают делиться.
Для меня это был праздник истины! Это было так же понятно, как то, что после смерти у тебя на могиле вырастает цветочек. И какое-то время я жила совершенно счастливо – до наступления лета. Но в пионерском лагере из-за этой теории моя репутация знающего человека неожиданно пошатнулась. Когда я уверенно, не без надменности, заявила, что между женщинами и мужчинами происходят яйцеклетки и сперматозоиды, рыжая Наденька с соседней койки тут же сказала:
– Ты – дура? Моя сестра… между прочим, ей уже двадцать лет… недавно вышла замуж. И ничего такого у нее с мужем не было. Они легли друг на друга и е….
– Откуда ты знаешь? – я не могла скрыть ужаса.
– Видела!
– Видела?
– Да. А что? – Наденька ухмыльнулась. – Они дверь неплотно закрыли.
В новом учебном году мы с Олей уже не ограничивались обсуждением этой темы только на клеточном уровне. Теперь мы обсуждали ее на уровне литературном. В «круге нашего чтения» появились такие вещи, как «Анжелика» и «История Тома Джонса, найденыша». Том Джонс, говорилось в книге, делал «то самое» с разными героинями. В его мире жили страстные женщины. Они за него дрались, во время драки у них развязывались корсажи и из корсажей выскакивали груди. Выскочившие груди автор описывал с нескрываемым удовольствием, как какой-нибудь натюрморт. Читать эти сцены было ужасно стыдно. Я перечитывала их по три раза.
И с Анжеликой «то самое» делали все встречные персонажи-мужчины. Подогревая мой интерес к Анжелике, Оля пересказывала мне какую-нибудь восхитившую ее сцену:
– Она спешит по подземному коридору и сталкивается с герцогом, своим лютым врагом. А он? Он прижимает Анжелику к стенке, поднимает все ее многочисленные юбки, быстро делает свое дело и говорит: «Вы свободны!»
Эпизод с юбками Оля считала в высшей степени остроумным. Я соглашалась: к этому времени я тоже стала ценить остроумие.
Но Оля не только открывала мне новые грани литературного мира! Она еще завела обычай играть в жмурки на дне рождения! В нашей компании было четыре девочки. По праздникам мы собирались у Оли и ели бутерброды со шпротами (одно из самых изысканных блюд, которые я когда-нибудь ела). Потом дожидались, когда стемнеет, и выключали свет. Темнота была почти полной – и мы играли в жмурки. Мама могла бы оценить наш азарт. Но когда мы доросли до литературной стадии обсуждения «того самого», родители на днях рождениях обычно уже не присутствовали…
Оля еще стала приглашать в нашу компанию «Олю маленькую», из другой школы. («Оля маленькая», как и мы, училась тогда в седьмом классе, но ростом была еще ниже меня. Где «откопала» ее Оля Сенина, я совершенно не помню.) По мнению Оли Сениной, «Оля маленькая» обладала редким и ярким даром – «впадала в экстаз», когда слушала «Скорпионс». До появления «Оли маленькой» я никогда не задумывалась, что значит «входить в экстаз». И сначала мне было интересно за ней наблюдать: как она закатывает глаза, укладывается на пол и со странной улыбкой начинает там извиваться. Но уже к третьей встрече во мне пробудился какой-то Станиславский и стал бубнить: «Не верю. Никакой у нее не экстаз. Она все изображает». Мне стало неловко смотреть на «Олю маленькую». И играть с нею в жмурки.
Но если бы Оля Сенина делала только это!
Если бы только это!
Время от времени Оля умудрялась так ткнуть в мою устоявшуюся картину мира – «белый верх, темный низ», – что там появлялось какое-нибудь несмываемое пятно или даже дыра.
Вот наш класс идет на экскурсию в Музей Ленина.
Я тут не первый раз. В отличие от Мавзолея, в Музей Ленина не было очереди, и мама в какой-то момент решила меня утешить: а пойдем-ка мы в Музей Ленина! Он ведь тут совсем рядом! Такую замену она предлагала не раз, не забывая цитировать:
