Но пусть случится иначе, к чему мне такая убогая жизнь, если я воспитан на наших и, соответственно, их идеалах. Господин президент, меня с детства пичкали словами — каждый в ответе за свою страну, так что не ради именного ствола я бы мог постараться, а потому как настоящий советский патриот. Не существует, говорите, этой страны, а сами в такое верите? Ладно, признаюсь, как на духу, активность у меня просто пионерская, задор комсомольский, меры партийные, когда речь заходит о сохранении верности идеалам всей жизни, нашептанным еще одним сохранением.
Вернее инстинктом самосохранения. Где же теперь Джеймсов Бондов набраться, майоров Прониных и прочих спецназовских терминаторов? Их же в лесу темном в три свистка сожрут, они давно засвечены-пересвечены, только к кустам сунутся — тут же конец придет.
Тем более я недавно девочке одной, брокерше Наташе, втолковывал — человек должен надеяться только на себя. По такому поводу не стану выжидать, пока какой-то черный глаз белое перо на мою погибель разглядит, и сидеть на ветке, сунув нос под крыло, ожидая суда сколь скорого, столь справедливого. А потому, нечисть грозная, сила лесная, белый ворон расправляет крылья…
Рябов заявился с такой гигантской сумкой, словно окончательно решил выполнить свою угрозу: выйти на пенсию и по такому поводу купить себе торговое место под каким-то городским забором, лишь бы продолжать коммерческую деятельность и не дохнуть от голода, перепродавая спички.
— Бронежилет притарабанил? — любопытствую, блаженно откинувшись на спинку кресла.
— Почти что, — ответил Сережа и перевел разговор от темы личной безопасности куда к более веселой:
— Гусь сюрприз готовит. Подарок, так сказать.
— Меня в последнее время все одаривают. Столько презентов, от некоторых приходится отказываться.
— Я не так сказал. Он готовит подарок твоему сыну.
— Выкрасть его, что ли, хочет? Пусть Педрилу с Сабиной заодно прихватит, я ему еще доплачу.
— На это не рассчитывай. Но в день рождения Гарика он хочет преподнести сюрприз именно ему.
— То есть?
— Убить тебя.
— Тоже еще сюрприз. До Гуся это делали все кому ни лень. Слушай, Сережа, он же, как я понял, парень осторожный. Слабо верится…
— Придется поверить. Ты думаешь, он не рискнет наехать, когда дом полон гостей будет? Правильно мыслишь. Только потом гости разойдутся, а мы будем под банкой, расслабимся. Идеальный вариант.
— Арлекино подсказал?
— Да.
— Придется Арлекину на день рождения Гарика звать. В срочном порядке. Я ему приглашение хоть с опозданием, но пошлю.
— Не получится.
— Почему?
— Арлекино будет занят, — блаженно улыбается Рябов. — Ты только мог бы мечтать оказаться на его месте. Нет, серьезно… Скажи, какой теорией занимается Игорь?
— Ты, конечно, его задействуешь исключительно на практике.
— У нас теперь все наоборот получается.
— Вот именно. Ладно, слушай. Бойко поведал: очень скоро планируется концерт по заявкам, начинающийся песней: «Смело мы в бой пойдем за власть Советов. И как один умрем за дело это».
— Мне другая песня нравится. «Помирать нам рановато…»
— Напрасно, Сережа. Ты просто смысл той песни улови. Разве там о нас говорится? Они в бой пойдут и помрут. Чем плохо?
— Если бы так. Кто-то же людям должен помочь.
— Поможем, чем можем, Сережа. Кстати, о помощи. Что поделывает Квач? Мы просто обязаны назначить его на место пока гогочущего Гуся. Вершигора обрадуется, каждый день станет с нами на охоту ездить.
— Пока Гусь начал охоту на тебя.
— Знаешь, Рябов, я его хотел приголубить после сигнала Кости. Чтобы враз решить проблему Гуся и Хлудова. Однако теперь этот старлей кажется мне безобиднее использованной затычки. Подумаешь, по магазинам скачет, тут, понимаешь, у него более крутые конкуренты нашлись. В масштабах страны. Тем более придется принимать ответные меры по поводу Гуся. Как он хочет меня грохнуть? Подкупить Педрилу, смазать его когти цианистым калием?
— Это для него тонко. Он задействует вертолет.
— Арлекино помог?
— В виде большого одолжения. Игрок, что говорить.
— Граждане, воздушная тревога… Вертолет нам пригодится, как считаешь?
— Я бы купил, но никто не предлагает. Придется с тобой согласиться.
— Ты не ответил на мой вопрос о Кваче.
— Квач увяз в разборках с Челноком, будет выяснять отношения с Арсеном. Ты умело использовал Ланду в качестве оттяжки части гусевских. Одну проблему предстоит решить. Порох. После смерти Гуся он будет претендовать на лидерство в группировке.
— Придется подпалить этот порох. И побыстрее. Пусть Гусь прежде, чем вертолетную атаку развивать, похоронами дружбана займется.
— Это ты решил, — пробормотал Рябов.
— Не куксись, безопасность моя ненаглядная. Мы поменялись ролями? Какие претензии? Сережа, скажу честно, рад за тебя. Впервые за долгие годы ты решился…
— Из-за твоего ангельского характера. У меня до сих пор шея ноет. Вырубил меня, а сам пошел на встречу с Городецким и застрелил его.
— Когда это было?
— До того, как ты собственноручно грохнул Чируса.
