Прошло три дня с тех пор, как охотники отправились на поиски сиболеро. Вискарра, Робладо и падре с нетерпением ожидали какого-нибудь известия о ходе дела. Они не сомневались ни в усердии охотников – ведь их ожидала такая крупная награда! – ни в их успехе. И все же почтенную троицу беспокоило отсутствие известий. Если Мануэль и Пепе не успели еще поймать сиболеро, они должны же были, по крайней мере, увидеть его и дать знать об этом в крепость!
Однако, поразмыслив, падре и офицеры пришли к заключению, что охотники, вероятно, не имеют возможности переслать им донесение и что придется ждать, пока они вернутся сами, с пленником или без него.
– Нет сомнения, – говорил падре, – что они выслеживают его день и ночь. Мы узнаем все лишь после того, как этот еретик окажется в руках наших молодцов.
Можно представить себе, как они были поражены, когда в селение прибежал пастух с ошеломляющей новостью о том, что он нашел в равнине два трупа и опознал в них Мануэля и Пепе!
Пастух рассказал, что трупы лежали недалеко от рощи, у Пекоса, уже растерзанные волками и ястребами, и что он лишь по остаткам одежды и вооружению догадался, кто убитые.
Первое время никто не мог объяснить это «загадочное преступление». Высказывались предположения, что охотники пали жертвой разбойников-индейцев. Мануэль и Пепе, хотя и держались всегда в стороне, были тем не менее хорошо известны местному населению. Жители города полагали, что мулат и его товарищ ушли, по обыкновению, на охоту и встретились в равнине с шайкой дикарей.
Отряд солдат в сопровождении пастуха отправился к роще и, вернувшись, осветил все происшествие совершенно по-иному.
Прежде всего удалось установить, что охотники были убиты не индейскими стрелами: один был сражен пулей, а другой заколот кинжалом. Собаки тоже были застрелены, а лошади отвязаны и отпущены на свободу.
Таким образом, уже нельзя было приписать это убийство индейцам, которые увели бы животных с собой и сняли бы с мертвецов оружие. Нет, индейцы здесь были ни при чем.
Теперь нетрудно было догадаться, кто совершил это убийство. На берегу реки почва была мягкой, и на ней можно было еще различить отпечатки лошадиных копыт. Некоторые из присутствующих узнали их. Это были следы коня сиболеро.
Все селение знало, что мулат был врагом Карлоса. Очевидно, они встретились и поссорились, или, еще вероятнее, сиболеро подкрался к костру охотников, когда они спали. Мулат был убит на месте и упал в огонь, труп его был найден обгорелым. Его товарищ пытался убежать, но кровожадный сиболеро догнал его.
На голову Карлоса посыпались проклятия. Каждый, услышав его имя, бормотал молитву или проклинал его, матери пугали им своих детей. Страх пред Карлосом был сильнее страха пред нападением индейцев.
Усилилась вера в сверхъестественный характер его подвигов. Теперь уже никто не сомневался, что мать сиболеро – ведьма и помогает своему сыну.
Надежда поймать или убить преступника была потеряна навсегда. Разве можно убить дьявола?
Некоторые предлагали совершенно серьезно сжечь его мать на костре.
– Пока старуха жива, – доказывали они, – ему не страшны враги, но если мы умертвим ее, тогда и с ним нетрудно будет справиться.
Вполне возможно, что этот совет был бы принят, тем более что он выражал мнение большинства населения, в том числе священников из миссии, но прежде чем мрачные изуверы успели осуществить это жестокое жертвоприношение, случилось нечто, совершенно изменившее весь ход событий.
В воскресенье утром, когда народ выходил из церкви, на площадь примчался всадник, весь в поту и в пыли. Он был в военной форме, и все сразу узнали в нем сержанта Гомеца.
Его тотчас же окружила толпа зевак, и вскоре площадь огласилась торжествующим «ура!»
Какую же новость привез Гомец? Действительно, потрясающее известие: сиболеро захвачен в плен! Карлоса поймали, и сейчас он находится под охраной солдат, в качестве арестанта. Его не победили ни силой, ни хитростью; он был изменнически предан одним из своих слуг.
Это произошло следующим образом: в поисках возможности сообщаться с Каталиной сиболеро решил переселить из ранчо в долине мать и сестру. Он приготовил для них временное жилище в лесу, где им нечего было бы опасаться врагов и где он мог бы иногда навещать их.
За ним так строго следили, что проделать это на глазах шпионов было очень нелегко. Но Карлос принял свои меры, и все окончилось бы успешно, если бы его не предали.
Один из его людей, пеон, сопровождавший его, выдал Карлоса врагам.
Карлос находился в самом ранчо, помогая женщинам в их приготовлениях к переезду. Коня он оставил в зарослях кустарника. К несчастью, Сиболо тоже отсутствовал. Он еще не оправился после своей стычки с охотниками, поэтому его обязанность сторожить у дома была вверена пеону.
Этот негодяй был подкуплен еще прежде Вискаррой и Робладо, и вместо того, чтобы охранять своего хозяина, он поспешил выдать его врагам. Ранчо было оцеплено со всех сторон. Карлос убил нескольких из нападавших, но в конце концов враги одолели его.
