– И пусть его! Еще лучше: все останутся довольны. Он, конечно, не разыщет своих хикариллов... Где там! Но почему бы не потешить дурака?
– Но представьте, вдруг он нападет на наши с вами следы? На след стада!
– Он не пойдет в ту сторону. И потом, мы ведь не обязаны идти за ним, куда ему вздумается. Но он сказал, что не пойдет туда, что не намерен идти по следу. Он знает, где там, в горах, гнездо этих хикариллов... Что ж, очень может быть. Разгромить их – это даже лестно. Вывесим над воротами парочку скальпов это будет недурно выглядеть.
Таких украшений еще не прибавилось за все время, что мы с вами тут сидим. Ну, что скажете? В конце концов, это просто небольшая прогулка – пятьдесят миль верхом.
– Что ж, вообще я не возражаю. Это и правда будет выглядеть недурно. . Но сам я не могу поехать. Не хочу близко подходить к этому малому ни на этой прогулке, ни где-либо еще. . Вы, наверно, понимаете, какое у меня чувство? – И комендант выразительно посмотрел на Робладо.
– Да, да... конечно. . – ответил тот.
– Солдат поведите вы, а если вам не хочется, пошлите
Гарсию или сержанта.
– Я поеду сам, – сказал Робладо. – Так будет вернее.
Если охотнику вздумается пойти по каким-нибудь неподходящим следам, я уведу его в другую сторону или просто не соглашусь. . Да, лучше мне поехать самому. Черт возьми, и я буду очень рад схватиться с этими краснокожими! Надеюсь привезти вам скальпы! – захохотал Робладо.
– Когда вы думаете выступить? – спросил полковник.
– Сейчас же. Чем скорее, тем лучше. Так всем будет приятнее, и это докажет, что мы исполнены энергии и патриотизма! – И он опять расхохотался. – Вы отдайте приказания сержанту, а я пойду обрадую нашего охотника.
Робладо поспешно спустился с асотеи, и через минуту заиграл горнист. Звук трубы возвестил: «По коням!»
ГЛАВА XXXIV
Все время, пока происходил этот разговор, охотник неподвижно сидел в седле там, где он впервые остановил коня. Офицеров он больше не видел: они отошли от края асотеи, и теперь парапет скрывал их. Но Карлос догадывался, о чем они совещаются, и терпеливо ждал.
В воротах собралось уже три или четыре десятка солдат, все они с любопытством разглядывали коня и всадника; но раздался хорошо знакомый звук трубы, и они бросились к конюшням; у ворот остался только часовой.
Он, как и все солдаты, слышал разговор охотника с офицерами и догадывался, что трубач трубил недаром. Карлос был уверен, что его просьбу исполнят, хотя комендант еще не сказал ему этого.
До последней минуты он не составил определенного плана действий. Да и как мог он все обдумать, когда так много зависело от случая?
Лишь одно было ему ясно: он должен застать Вискарру одного. Хотя бы только на минуту – и этого довольно.
Он чувствовал: просить, умолять бесполезно – это будет пустой тратой времени и кончится поражением и смертью. Для мести довольно одной минуты. А мысль о том, что сестра его погибла, не оставляла Карлоса, и он жаждал мести. Что будет дальше – об этом он не думал.
Если придется бежать – что ж, тут он полагается на случай и на самого себя: сил и находчивости у него хватит.
Итак, до этой минуты у него не было никакого определенного плана. Но вдруг ему пришло в голову, что комендант может сам повести отряд, выходящий на поиски.
Если так, сейчас он ничего не станет предпринимать. Он будет в роли проводника и ему представится полная возможность не только уничтожить врага, но и ускользнуть.
Пусть только они выйдут на дикую, неизведанную равнину
– там ему не страшны никакие уланы, будь их хоть вдесятеро больше. Никогда им не догнать его на его верном скакуне.
Солдаты собираются в поход – это он понял по сигналу трубы. Пойдет ли с ними Вискарра? – вот вопрос, который все больше тревожил Карлоса, пока он неподвижно сидел на своем коне, с нетерпением глядя вверх, на парапет.
И вот над краем стены снова появилось ненавистное лицо. На сей раз комендант выглянул, чтобы сообщить, как он воображал, радостную весть жалкому просителю. И он сообщил ее напыщенно и важно, уверенный, что оказывает охотнику величайшую милость.
Лицо Карлоса осветилось радостью, но не от известия, которое он услышал, хотя именно так подумал Вискарра, –
нет: Карлоса обрадовало, что комендант, как видно, остался один на асотее. Робладо рядом не было.
– Вы необыкновенно добры, ваше превосходительство, что оказываете такую милость ничтожному бедняку. Уж и не знаю, как вас благодарить!
– Не стоит благодарности, не стоит. Офицеру его католического величества не нужна благодарность, когда он исполняет свой долг.
При этих словах комендант гордо и достоинством помахал рукой и, казалось, готов был удалиться. Карлос остановил его вопросом:
– И я буду иметь честь служить проводником вашему превосходительству?
– Нет, сам я не пойду с этой экспедицией, ее возглавит мой лучший офицер, капитан Робладо. Он сейчас готовится выступить. Подождите его.
