Он привык к мысли, что ловкость всегда помогает добиться желаемого и что успех оправдывает любые действия. Притворяться, лицемерить, вести переговоры одновременно с противоборствующими сторонами, быть готовым принять любое мнение и не иметь собственного, улавливать мгновенное настроение толпы, чтобы ускользнуть от грозящей катастрофы, видеть в каждом человеке некий инструмент и делать только то, что ведет к цели, пусть и окольным путем, — таковы были его политические методы, и, полагая их лучшими средствами достижения успеха, он прибегал к ним с восторгом и наслаждением.
Ни один враг Дизраэли не смог бы нарисовать более злую карикатуру. Он даже позволяет Фахредину заявить: «Я исповедую ту религию, которая дает мне высшую власть», — опасная строчка, вышедшая из-под пера крещеного еврея. Создавая такой образ, Дизраэли, скорее всего, удовлетворял свою прирожденную дерзость: он позволял выставить напоказ все качества автора, противные избыточно серьезному викторианству. Не удивительно, что «Танкред» озадачил известного викторианского критика Лесли Стивена, который назвал это произведение «странной фантасмагорией» и был особенно встревожен тем, как Дизраэли одновременно «молится вместе с мистиком и глумится вместе с политиком».
Ко всему прочему Фахредин для автора — средство учинить допрос самому себе: Дизраэли словно спрашивает себя, до какой степени правдивы обвинения в лицемерии и коньюнктурности, которые он слышит от своих врагов? В конце концов автор, похоже, приходит к выводу, что разновидность интриганства, свойственная Фахредину, пусть в какой-то мере и привлекательная для одной стороны натуры Дизраэли, все же не пристала истинно великому государственному мужу. «Я не верю, что, манипулируя людьми, можно достичь чего-то великого, — убеждает Танкред Фахредина. — Все эти интриги, на которые вы, похоже, мастер, могут быть полезны при дворе или в каком-нибудь недоступном для обычных людей сенате, но для того, чтобы освободить народ, нужно нечто более простое и более энергичное».
При всех довольно эксцентричных теоретических построениях, касающихся иудаизма, в «Танкреде» встречаются и очень трогательные и искренние пассажи Дизраэли о евреях. Точно так же, как он некогда написал роман «Алрой», чтобы выразить свое «идеальное честолюбие» — стремление стать национальным лидером еврейского народа, теперь он использует роман «Танкред», чтобы представить себе еврейское национальное образование в Палестине. Временами роман воспринимается как сионистская идиллия, изображающая мир, в котором евреи составляют не меньшинство, а большинство. В «Танкреде» больше еврейских персонажей, чем в любом другом произведении Дизраэли — там есть еврейские купцы, еврейские разбойники и еврейские девушки из хороших семей. А главное, там есть Ева, красавица еврейка, которую называют «Розой Сарона». Когда Танкред влюбляется в Еву, она открывает ему глаза на то, как христиане унижают евреев:
