Когда гнев прошел, Элоис понравилась ее работа. Каждый ящик, каждая корзина хранили настоящие сокровища: восточные вазы, бутылочки арабских духов и благовоний, бивни слонов, экзотические семена, разукрашенные доспехи. У Элоис разыгралось воображение, и интерес к приключениям вспыхнул с новой силой. Этот человек видел мир. Как много интересного он мог бы ей рассказать.
Если она осмелится спросить.
Если она останется здесь.
Швырнув тетрадь с записями на стол, она решительно выбросила эту мысль из головы. У нее должны быть собственные приключения, собственная жизнь.
Дверь отворилась, и на пороге появился Мак-Кендрик, высокий, худой, бородатый. И вновь ее поразило ощущение, что этот человек окутан таинственностью. Едва он шагнул в комнату и закрыл за собой дверь, просторный бальный зал стал маленьким, уютным.
— Добрый вечер, Элоис.
Эти слова словно ударили ее. Она не сознавала, как сильно все это время ждала его. Ее тело задрожало от непонятного ощущения, во рту пересохло, ладони стали влажными.
Резко отвернувшись, она схватила со стола тетрадь и, не глядя, протянула ему.
— Я закончила, — произнесла она довольно резко, радуясь, что голос не выдал ее душевного волнения.
Он опустился на небольшой сундук и, взяв тетрадь, пролистал ее.
Элоис почувствовала тревогу. В порыве досады она начала записи на итальянском языке и так продолжала их до конца, не желая, чтобы этот человек узнал, когда именно ее гнев сменился удивлением, а затем восхищением.
Слейтер сделал вид, что не замечает этого очевидного бунта.
— Очень хорошо. Это мудро с вашей стороны — делать записи на иностранном языке, чтобы сохранить информацию в тайне. Очевидно, ваши знания гораздо глубже, чем я предполагал.
Этот человек знал итальянский. Ей следует признать этот факт.
— Боюсь, что ваша работа еще не закончена. Элоис гордо выпрямилась.
— Я проверила и перепроверила каждый ящик.
— Этот сундук был случайно поставлен в другую комнату. Мисс Ниббс хранила его для меня много лет. Его также необходимо разобрать и составить опись.
Элоис вздохнула и направилась к сундуку.
Слейтер остановил ее, дотронувшись до плеча. Прикосновение было столь неожиданным, что Элоис резко отпрянула.
— Вы все еще боитесь меня?
На этот раз она промолчала. Этот человек заставляет ее испытывать то, что она не хотела испытывать. Он пробуждал в ней мечты о невозможном. Он пробуждал в ней желания, о которых раньше она не смела и думать.
Слейтер дотронулся до ее подбородка.
— Не бойся меня, милая.
— Вы не оставляете мне выбора, — ее слова прозвучали тихо, но твердо.
— Вы держите меня здесь против моей воли, проверяете меня и считаете воровкой, и все это под предлогом того, что вы служите справедливости. Но что плохого я сделала?
Он дотронулся до ее щеки:
— Когда-нибудь ты все поймешь.
Эти загадочные слова только еще больше разозлили ее:
— Мои семь дней истекли. Я хочу уйти.
Тень промелькнула в его глазах, они стали еще более темными и таинственными.
— Нет.
Элоис возмущенно посмотрела на него:
— Но ведь вы обещали! Теперь вы не сомневаетесь, что я — леди, после всех этих проклятых испытаний, что мне пришлось выдержать.
— Мой посыльный еще не вернулся из Тишшнгтона.
— Меня не волнует, где находится ваш посыльный! Может быть, он купается в этом проклятом проливе! Вы же говорили мне, что если не будет никаких известий, вы отпустите меня через неделю. Вы обещали обеспечить мою безопасность и вернуть мои драгоценности. Вы должны сдержать свое слово и вернуть мне мои вещи немедленно!
— Нет.
Элоис чуть не задохнулась.
— Как вы смеете? Как вы смеете мне лгать? Как вы смеете держать меня здесь против моей воли. Я сделала все, о чем вы просили!
Она ударила его кулачками в грудь.
— Пропадите вы пропадом! Ведь вы обещали! Неужели у вас нет ни капли стыда? Ни капли чести!
Лицо его мгновенно исказилось злобой. Схватив ее за руки и подняв их над ее головой, он толкнул ее к стене.
— Не говорите мне о чести, сударыня. Я узнал значение этого слова гораздо раньше, чем вы думаете. Я боролся за то, чтобы сохранить свое имя, запачканное грязью и алчностью. Я был вынужден покинуть свой дом, меня лишили всех прав, но я преодолел все! Ради чести, ради сострадания, ради дружбы.
Элоис открыла было рот, желая, чтобы он объяснил ей смысл этих странных слов, Но Слейтер тряхнул ее.
— И лучше бы тебе помалкивать о том, чего не знаешь. Все эти дни я как мог старался оградить тебя от душевного потрясения. Не давите на меня, сударыня! Иначе в скором времени я открою вам истинные размеры вероломства вашего отца, и вы съежитесь от страха, узнав то, что знаю я и храню в памяти!
Его слова сотрясали стены комнаты, словно раскаты грома. Он выпустил Элоис. Глубоко вздохнув, Слейтер заставил себя успокоиться и вышел из комнаты, в которой воцарилась ужасающая тишина.
Этот человек знает, кто она.
Этот человек знает ее отца.
