Наконец-то ответил номер Скрипача, и Александр Иванович, как звали его в миру, назначил Натали свидание… в консерватории.
Если до пребывания в тюрьме Натали не была даже в ресторане, то уж о консерватории на Театральной площади и говорить было нечего. Здание ее поразило роскошной архитектурой.
На лестнице перед входом толпилось человек двадцать, но, помня описание Эстер, Натали сразу узнала высокого сорокалетнего Александра. Подойдя к нему, она тихим голосом произнесла:
– Я хочу с вами познакомиться.
Под расстегнутым плащом было видно скромное темное платье чуть ниже колен, с тугим пояском, подчеркивающим тонкую талию, с неглубоким декольте на высокой груди. Оглядев Натали, Скрипач, не скрывая удивления, уточнил:
– Ты от Эстер?
– Да. – Натали улыбнулась. – От нее.
– Она утонченная женщина, поэтому дорого стоила. – Александр смотрел в упор. – Ты такая же?
– Не знаю. – Пожав плечиками, Натали понизила голос. – Мне нужна работа.
– А что ты еще умеешь делать, кроме… – Саша щелкнул пальцами.
– Знаю английский, – быстро заговорила она, – сейчас учу итальянский и немецкий, поступила на подготовительные курсы Ленинградского педагогического института, на факультет иностранных языков.
– Отлично. Будешь по официальному договору переводчицей, а по совместительству… Ясно?
– Да. Ну что, я пошла?
– Ты что, – поразился Александр, – не пойдешь на скрипичный концерт? Я купил билеты.
– Я ни разу не была ни в театре, ни в консерватории, – смутилась Натали. – Пойду с удовольствием.
– Отлично. А я, наверное, найду тебе на эту ночь клиента. Ты готова?
– Аки пионэр, – улыбнулась девушка. – Всегда готова.
Наташа начала работать на Скрипача, продолжала встречаться с Гельбертом и готовиться в институт.
Хотя числился Скрипач экскурсоводом, большую часть своего времени он проводил в ресторане «Театральный», где иногда играл на скрипке и встречался с нужными людьми.
Его клиентами была вся элита Ленинграда, и у Натали появился стабильный высокий заработок.
Через полгода, когда она уже поступила в педагогический, Скрипач однажды встретил ее около института.
– Специально подъехал, хотел посмотреть, как ты выглядишь со стороны.
– И как я выгляжу? – Натали обернулась и помахала идущим к трамвайной остановке однокурсницам, с интересом посматривающим на стильного красавчика Скрипача.
– Понимаешь… – Николай взял у Натали тяжелый портфель с учебниками. – У меня есть заказчик… Парню двадцать два года, а он еще не расстался со своей невинностью… Короче, ты не должна выглядеть как профессионалка. Простая скромная иногородняя студентка. Сегодня, кстати, самое то. Джинсы, футболка, кроссовки.
– Не переживай. Я могу и школьницу сыграть. Все сделаю как надо.
Через два дня Натали как бы случайно встретила в «Театральном» Скрипача и симпатичного парня. Скрипач познакомил их:
– Павел, это Наташа, переводчица с моей работы. Наташа, это Павел, мой друг и… не важно. Извините, ребята, но мне пора…
Через час общения у Наташи сложилось впечатление, что она знает Павла всю жизнь. Он выглядел лет на двадцать, высокий, стройный блондин с длинными, по тогдашней моде, волосами. Одет просто, даже скромно, у Наташи такой непритязательно одетый клиент был впервые.
Они просидели в ресторане почти до закрытия.
– Не хочу с тобой расставаться, – краснея, сказал молодой человек.
– А зачем? – Глядя на Натали, нельзя было поверить, что она профессионалка с двухлетним стажем высокооплачиваемой проститутки, а не студентка, в первый раз попробовавшая шампанского. – Куда едем?
– Есть бабушкина квартира, мы с братом там редко бываем.
– Ты хочешь сказать, что полы не помыты и пыль не стерта?
– Да, примерно так.
Натали, изобразив смущение, согласилась.
Обрадованный, Павел быстро рассчитался, и они вышли на Театральную площадь, в по-августовски теплую ночь. На пустых улицах такси, как всегда, не было и в помине.
– Зря мы не заказали машину из ресторана, – оглядываясь, сказала Натали.
– Здесь идти всего двадцать минут, – тихо проговорил Павел. – Давай прогуляемся, я сто лет не гулял по ночному Ленинграду.
– А я никогда. Пойдем, Паша.
Через полчаса они, десять раз поцеловавшись по дороге, поднялись по замызганной лестнице на третий этаж старого дома, открыли ободранную высокую дверь и оказались в темном коридоре. Павел на ощупь включил свет, и Натали увидела старинную черную вешалку, на которой висел одинокий зонт. В комнате стояло трюмо с пятнистым от времени зеркалом, рядом расположились диван и тумбочка, на которой стоял эбеновый телефон, переживший Отечественную войну.
Подняв трубку, Натали послушала тишину.
– Он не работает? Мне нужно позвонить тете Наде.
– Не работает. Целый год я забываю его оплатить, вот и выключили. – Паша еще раз нежно поцеловал девушку. – Проходи в комнату, обувь не снимай.
В большой гостиной взгляд Натали упал на старинный серебряный подсвечник со свечами, стоящий на комнатном рояле.
– Сейчас я зажгу свечи. Паша, ты умеешь играть на рояле?
– Конечно. И на рояле, и на скрипке. Я с трех лет занимаюсь музыкой. Наш папа был знаменитый пианист. Я пока не концертирую, но состою в симфоническом оркестре.
