Чарли уставился на стул, не зная, что с ним делать. Стул, который он нашёл в лесу, принадлежал тому месту, а тот, что стоял на деревенском крыльце, принадлежал… какому-то другому месту, явно не тому, где он находился. Но как насчет стула Чарли? Он был его создателем — но не совсем. Он был каналом, через который был создан стул.
Он вспомнил свои сны и решил, что этому стулу самое место на пляже. Он не знал почему, но, просто глядя на него, он понял — стул должен стоять на песке, рядом с океаном, а не в лесу, или в его гараже.
Чарли на мгновение задумался, затем вошёл в дом и позвонил на работу, оставив сообщение на автоответчике, что он болен и сегодня не придет.
Теперь он был готов.
Он ехал три дня подряд, направляясь к Атлантике, и спал только один раз, когда остановился выпить кофе в Макдоналдсе и ненадолго задремал в пластиковой кабинке, ожидая, пока кофе остынет. Все это время стул стоял на заднем сиденье его джипа, непривязанный, нетронутый, неподвижный.
Добравшись до конца континента, пляжа в Вирджинии, Чарли припарковал джип на общественной стоянке, взял стул и спустился на берег. Было раннее утро, кроме него на пляже никого не было, но по пешеходным дорожкам и вышкам спасателей он понял — это популярный участок побережья. А ему было нужно какое-нибудь менее посещаемое, безлюдное место. Со стулом в руках, Чарли двинулся вдоль береговой линии.
Он шёл почти час, прежде чем нашёл небольшой участок песка между выступающими скалами, под крутым обрывом, вдали от общественных пляжей и прибрежных домов. Было трудно перетащить стул через скалы, не поцарапав дерево, но он справился с этим и поставил стул на песок в центр свободного пространства. Глядя на него, Чарли понял, он сделал все правильно, и его наполнило странное ощущение, незнакомая эмоция, которой не было названия, но которая заставила Чарли почувствовать, что его миссия завершена, будто бы он выполнил в этой жизни все, что ему было суждено совершить и теперь мог спокойно умереть.
Покончить с собой, и это было бы… прекрасно.
Чарли попятился, отступая, снова взобрался на скалы и посмотрел вниз на стул на песке. На долю секунды он засомневался — может надо было поставить стул подальше от воды. Вдруг его зацепит прилив и смоет волнами?
Нет.
Единственное, что он точно знал, этого никогда не случится. Пока стул здесь, он останется нетронутым стихией, в идеальной форме. Навечно.
Чарли спустился со скал и пошёл обратно по берегу тем же путем, которым пришёл.
Интересно, кто в конце концов найдет стул.
И когда.
И что произойдет, когда они его найдут.
У меня нет моральных возражений против азартных игр. Но когда Дон предложил скинуться и посмотреть петушиные бои, я сказал нет. Меня беспокоили не азартные игры и даже не жестокое обращение с животными, а вульгарность, гнусность, чистая неподдельная порочность всей этой кухни. Я знал, какие люди устраивают петушиные бои. Я знал, какие люди ходят к ним. И не хотел в этом участвовать.
— Забудь, — сказал я ему. — Ты идешь один.
— Ну пошли.
— Нет, — я посмотрел на него. — Возьми Джастина. Или Ли. Да кого угодно.
— Я уже спрашивал Джастина. Он не может. И Ли… Если я приведу Ли в подобное место, они выбьют из меня все дерьмо.
Я растянулся на диване посреди нашей квартиры.
— Ну вот, это и есть одна из причин, по которой я не пойду. Не хочу, чтобы из меня выбили все дерьмо. И тем более не хочу, чтобы меня арестовали…
— Никого не арестуют. Это абсолютно безопасно.
— Откуда ты знаешь?
— Туда ходит один мой друг. Он разбирается в таких делах.
— Какой друг?
— Его зовут Филипп. Филипп Эстебан.
— Отлично. Вот и сходи с Филиппом Эстебаном, — я взбил под головой старую подушку и повернулся к телевизору. Шли "Флинстоуны". Я демонстративно сосредоточился на Фреде, Барни и вертолете Барни, игнорируя Дона, надеясь, что он поймет намек и сменит тему.
Не тут-то было.
— Послушай, какие важные дела ты запланировал на эти выходные? Встречаешься с Джоан?
— Неа.
— Ну так что ты будешь делать?
— Абсолютно ничего.
— Тогда пошли.
— Нет. Не хочу.
Он встал перед экраном телевизора, пытаясь заставить меня посмотреть на него. Я небрежно отвернулся, поднял с пола смятый пакетик от картофельных чипсов и высыпал в рот последние несколько крошек.
Он выдернул пакетик у меня из рук.
— Проклятье! Что с тобой, черт возьми, не так?
— Ничего. Я просто не хочу туда идти.
— Но нужно пробовать что-то новое. Ты не можешь провести всю свою жизнь, сидя взаперти в этой квартире.
— Я могу.
Он тяжело вздохнул, оглядел комнату, словно проверяя, нет ли вокруг лишних ушей, и сел на подлокотник дивана, рядом с моими ногами.
— Послушай, я должен пойти. Я задолжал немного денег.
Я сел. Это стоило послушать.
— Филипп сказал, что аннулирует долг, если я приду на бой. Судя по всему, есть плата за вход, и он получает процент от этих денег. Он там работает.
— За что ты ему должен?
Он смущенно улыбнулся.
— Ставка на футбол.
— Господи, и сколько?
— Больше, чем у меня есть.
