Однако прошло целых четыре года, прежде чем ему довелось снова обратиться к материалам из этой папки. По правде сказать, Эллисон начисто забыл обо всех злосчастных следствиях появления таинственной черной фигуры, и вспомнил он о ней, только когда начал сортировать свой архив, сохраняя подлинные документы, оцифровывая копии и утилизируя внушительный объем ненужных заметок. Тогда-то он и наткнулся на папку, подписанную "Темный Человек". Теперь он работал научным сотрудником в Мискатоникском университете, расположенном на противоположном краю континента от Университета Калифорнийского, и трудился теперь над проектом, проводившимся в сотрудничестве с Британским музеем, посвященным обзору археологических открытий, совершенных в золотой век империи. Его пригласили провести месяц в музее, исследуя и составляя хронику континентального исторического нарратива, основанного на артефактах, приготовленных для выставки, и по этой причине он перелистывал все свои старые бумаги, пытаясь обнаружить нечто такое, что можно было бы использовать в Британии, и попутно избавиться от того, что ему никогда более не пригодится.
Наиболее тесно по работе он был связан с британским археологом Уильямом Кроули, который и встретил Эллисона у дверей музея в день его появления. Эллисон ожидал встретить пожилого чопорного академика — из тех, кому удается самым серьезным и не комичным образом произносить укоризненное и надменное "в самом деле", — однако Кроули оказался молодым человеком отнюдь не строгого вида, стриженным под ежик и лишь на несколько лет старше его самого. Оба молодых человека немедленно взялись за дело и провели все утро в турне по задним комнатам музея, в которых, собственно, и производится большая часть работы исследователя.
Несколько дней спустя, просматривая детали толкования некоторых минойских пиктограмм, Кроули случайно упомянул об известном сходстве Крита и Нового Света, которое он усмотрел в том, что предвестники падения культур минойцев и анасази[167] оказались удивительно схожими. По его словам, перед падением обеих цивилизаций в каждой из них из неведомой глуши объявился таинственный темный человек, вестник хаоса, на Крите сначала посеявший политические разногласия, а затем поразивший бесплодием женщин различных общественных слоев, а на американском Юго-Западе словно бы единым взмахом косы срезавший селения индейцев.
Итак, Эллисон не первым подметил кросс-культурные параллели в образе Темного Человека. Этого следовало ожидать, однако он все же ощущал разочарование, ибо втайне надеялся оказаться единственным открывателем никем прежде не замеченной связи между с виду совершенно несопоставимыми обществами. И то, что его как бы уже отодвинули на задний план, заставило Эллисона несколько приуныть.
И все же ничто не могло помешать ему пролить новый свет на существующую теорию, и посему он дал себе обет, что в свободное время — не то чтобы у него
Примерно через неделю-другую он рассказал Кроули о своих факультативных интересах. Оба они обедали — жареной рыбой и чипсами — на задних ступенях музея, наблюдая за тем, как рабочие разгружают ящики с присланными на время выставки египетскими артефактами, когда Эллисон обратился к теме Темного Человека и рассказал Кроули о папке, которую начал вести ещё последипломником. Поправ прежние амбиции, он рассказал, как нашёл упоминания о черной фигуре в истории племени нахапи и погибших хохокамов, после того как обнаружил аналогичный сюжет в истории майянской цивилизации, с которой знакомился для выпускного семинара.
— А теперь оказывается, существует миф, утверждающий, что очень похожая фигура присутствовала при конце минойцев. Я не знал об этом, пока ты не рассказал мне, однако с тех пор память о нем не покидает меня. Интересно, каким образом путешествуют между культурами подобные сюжеты? Ведь многие из этих обществ разделяют тысячелетия, кроме того, они расположены в частях света, между которыми, насколько нам известно, не существовало культурных контактов. Каким образом аналогичные концепции появляются в столь не связанных друг с другом системах преданий?
— Возможно, они основаны на реальных фактах, — проговорил Кроули.
— То есть ты хочешь сказать…
— Я ничего не хочу сказать. — Кроули скомкал замасленный пакет, в котором совсем недавно находился его ленч. — Пойдем-ка. Лучше вернемся к работе. Нам нужно ещё много сделать.
К этому времени Эллисон уже успел познакомиться с коллегой в достаточной мере для того, чтобы понять, что Кроули не станет высказывать никаких предположений, не имея для них прочного обоснования.
