Он услышал мой вздох, взглянул на меня и улыбнулся. Но ямочки на его щеках смотрелись не весело. "С праздником", — сказал он тонким визгливым фальцетом, едва вообще похожим на человеческий голос.
А потом желтый туман заволок мне глаза.
Наверное, я пролежал без сознания несколько минут, потому что когда очнулся, этого существа в комнате не было. Но его мешок так и остался лежать у камина, поэтому я предположил, что этот тип все ещё где-то в доме. Я помотал головой, пытаясь избавиться от тяжести в голове. Потом попробовал подняться на ноги. Движения давались мне с трудом, как будто я двигался под водой.
— Да! Да!
Визгливый голосок донесся до меня из нашей спальни, и я поплелся туда, чувствуя, как мои кишки заплетаются в узел.
Пэтти была на кровати. Стояла на коленках задницей вверх с задранной до лопаток ночнушкой. её голова лежала на подушке, глаза были закрыты. Она выглядела все ещё спящей, не смотря на то, что все её тело сотрясалось, словно в конвульсиях.
Существо пристроилось сзади, и тыкало в нее своим габаритным членом. — Да! — скандировало оно. — Да! Да!
— Нет! — заорал я во всю силу своих легких, но крик вышел у меня изо рта тихим шёпотом. Он снова взглянул на меня и тело моё застыло будто парализованное. На этот раз я остался в сознании, и понял — эта тварь хочет, чтобы я все видел. Существо улыбнулось мне, показав свои желтые зубы.
— ПРЕКРАТИ! — завопил я. — СВАЛИ НА ХЕР ОТСЮДА! — Но губы мои даже не шёлохнулись. Мышцы лица словно заморозило. Слезы покатились по моим щекам.
Он вышел из Пэтти, и по тому, как стал примерять свой член чуть повыше я догадался, что эта сволочь собирается трахнуть мою жену в задницу.
Грязная брань и проклятия сотрясали мой разум, но я был вынужден смотреть. Существо прижалось к спине Пэтти, обхватив сзади руками её полные груди и мяло их, сжимая и лаская. Мой безумный взгляд сулил ему тысячи немыслимых смертей и изощренных пыток.
Ублюдок кончил, вздрагивая всем телом, и вышел из нее снова. Тошнотворная желтая жидкость капала с конца его огромного члена.
Потом он перекатил Пэтти на спину и сунул свой агрегат ей в рот, полностью, по самые яйца. Я видел, как растянулись, выпирая, мышцы на её щеке. Глаза Пэтти по-прежнему были закрыты, и я знал, что, каким-то образом, она все ещё прибывает в состоянии сна. Эта тварь трахала мою жену без её ведома, против её воли, и не давала ей проснуться.
Он кончил ещё раз, хихикая, спрыгнул с кровати, отсалютовал мне, приставив большой палец к своему носу, и выбежал из спальни. Через минуту, я услышал скрежет в каминной трубе. Потом простучало по крыше и стало тихо. Откуда-то издалека ветер донес до меня, обрывок свиста рождественской мелодии.
Утром Пэтти ПРОСНУЛАСЬ счастливая и посвежевшая и сразу бросилась к камину увидеть свои подарки. Она смеялась и визжала от восторга, перебирая содержимое своего рождественского чулка.
Мне хотелось изо всех сил двинуть ей в рыло, выколотить из нее все дерьмо. Я обвинял её в том, что случилось, хотя, какая-то часть меня понимала, что все произошло не по её воле. Но глубоко внутри осадок остался, иррациональное чувство того, что моя жена мне изменила. Что этой ночью её трахал кто-то, или что-то другое.
В то же самое время куски головоломки сложились у меня в голове, и все встало на свои места. Теперь я знал, что приходило на смену леденцам и игрушкам, когда мы оставляли позади наше детство. Теперь я знал, что Санта дарил на Рождество взрослым.
Я смотрел в невинные глаза своей жены. Они искрились счастьем, восторгом, и неподдельной радостью праздника.
Но для меня это Рождество превратилось в ад.
Я размышлял об этом весь день и решил — у меня есть год, чтобы убедить её в том, что Санта Клаус не существует. Что сначала её родители — а теперь вот я — наполняли её чулок подарками. У меня год на то, чтобы сокрушить её веру. Год, чтобы превратить её в нормальную, разумную, неверующую в сказки взрослую.
Тогда мне казалось что это целая куча времени.
Но ВОТ УЖЕ март. После трех месяцев бесконечных попыток промыть Пэтти мозги, её вера в Санту по-прежнему незыблема как скала.
А в последние дни, она все чаще говорит о Пасхальном Кролике.
Бля, я не знаю что делать.
Чтобы заплатить за отопление денег пособия не хватало, и в начале февраля Дедушка умер. Он замёрз в сарае, а Мама вроде как сошла с ума и не разрешила нам похоронить его. Папы не было — он работал на трубопроводе, а наших возражений Мама не воспринимала. Она нас даже не слушала.
Я, в общем-то, особо не возражал. Было здорово, что Дедушка, пусть и мёртвый, рядом. Он замерз, когда сидел и отдыхал в старом кресле-качалке, которое Мама вышвырнула из дома прошлым летом. Дуэйн и я усаживались у ног Дедушки и разговаривали с ним. Мы часами сидели рядом, болтали, и нам становилось лучше, даже несмотря на то, что он не отвечал.
