Решили так: из дружины Беовульфа погибли трое, значит и месть за их жизни принадлежит не только вождю, а всем, включая ромейского жреца — Ремигий-годи заслужил! Военный вождь только руками развёл — пусть будет по-вашему.
До окружавших болота возвышенностей добрались верхом, едва поспевая за явившим неслыханную прыть Фенриром. Лошадей стреножили и оставили пастись на лугу, пёс, теперь удерживаемый кожаным ремнём, нетерпеливо поскуливал и тыкался носом в низкую травку — Алатею удалось отыскать на стеблях капельки тёмной крови. Никаких сомнений, Грендель недавно проходил здесь, собака не ошибается!
Эрзарих с Гундамиром вырубили в перелеске шесты, без которых двигаться по топям было затруднительно. Внизу, под холмами, простиралась грязно-серая равнина, кое-где скрытая полосами тумана, не рассеявшегося и среди дня. Не ощущалось и малейшего движения воздуха, никакого ветра, только гнилостные испарения и запах влаги…
Фенрир уверенно повёл людей к северу, вдоль берега болот. Пока что идти было нетрудно, под ногами камень и подсохший за минувшие тёплые дни суглинок. Затем полоса трясин резко ушла к западу, в сторону моря, и собака, поумерив шаг, осторожно ступила на зыбкую почву, направляясь от одной кочки к другой, от островка к островку.
Кое-где замечались полусгнившие вешки, вероятно поставленные на тропе много лет назад жрецами. Неподалёку хлюпало и булькало, ползали проснувшиеся после спячки лягушки, Северин заметил змею… Ничего угрожающего или жуткого не замечалось, за исключением встречавшихся на пути огромных следов: Грендель иногда проваливался в топь одной лапой, но неизменно выбирался и шёл дальше.
— Очень странное место, — сказал Хенгест, когда по решению Беовульфа охотники остановились передохнуть, забравшись на вершину большого, шагов семьдесят в диаметре, острова посреди болота. — Гляньте-ка, вот там, левее — скалы с обрывом, под скалами большая глубокая впадина…
— Чем же странно? — поинтересовался Северин, внимательно изучивший окрестности. Действительно, рассекавшие трясины цепи холмов и гранитные выходы на западе образовали нечто наподобие огромной чаши, дно которой было затянуто белёсой мглой. — Я видел такие в землях франков…
— Мало ли, что ты видел, — проворчал ют. — Подобные скалы можно встретить только на морском берегу. Я знаю, что полуночнее Хеорота в сушу вдаётся несколько узких и длинных заливов-фьордов, до одного я вчера добрался пешком. Что же это получается, а?
— Вода солоноватая. — Беовульф спустился к омуту, коснулся пальцами воды и попробовал её на вкус. — Скверно… Это ж Граница, Рубеж… Вот почему в старые времена даны решили устроить капище именно здесь!
Ремигий понимающе кивнул. Варвары очень серьёзно относились к понятию «границы» там, где сталкивались миры или среды. Достаточно вспомнить «прореху», где поселился дракон Фафнир — на границе, не принадлежащей Мидгарду или иным планам бытия. Именно в порубежных областях должны обитать существа диковинные и опасные.
Впадина-чаша, похоже, являлась размытой границей между сушей и морем, где встречались, перемешиваясь, две сущности…
— Полагаю, от моря к острову Гренделя ведёт некий подземный проход, каверна, — объяснил Северину епископ. — Во время прилива морская вода поднимается и проникает сюда, в болотину, оттого и привкус морской соли. Теперь понятно: жрецам было проще общаться с духами, взывая к ним из Пограничья: и не суша, и не море — за скалами владения ванов, а по другую сторону болот — твердь, оберегаемая асами. Удачное место. Вернее, было таковым до времени, пока не пришло зло…
— Пришло или было
— Как ты сказал? — насторожился Хенгест. — Разбужено? Старый Эремод рассказывал, что капище на болотах устроили перед самой смертью конунга Хальвдана, отца Хродгара. Значит, всего полтора десятка зим тому… Раньше даны ходили в Сканнерборг или на полдень, к фризам, но Хальвдану пожелалось, чтобы и близ Хеорота стоял божий круг! Как погляжу, место и впрямь отыскали знатное, прав Ремигий-годи, здесь самая Граница, я её чувствую…
— А потом случилось то, о чём говорила Вальхтеов, — подхватил Беовульф. — Очень скоро, две зимы спустя!
Болота издали глубокий, низкий звук — настоящий вздох великана Имира. Создавалось впечатление, будто обитавшее здесь Нечто слушало разговор людей.
— Спокон веку известно: нельзя селиться там, где жили
— Вот я и думаю… — медленно сказал Беовульф, — не забрались ли даны Хеорота туда, куда людям нашего языка не след соваться? Если потревожишь духов древности, беда придёт следом. Кто она, эта женщина, соблазнившая Хродгара?
