Беовульф молвил, потомок Эггтеова:«Мудрый! не стоит печалиться! — должномстить за друзей, а не плакать бесплодно![89]Каждого смертного ждет кончина!пусть же, кто может, вживе заслужитвечную славу! Ибо для воиналучшая плата — память достойная!Встань же, державный! Не время медлить! 1390Пойдем по следу, и матерь Гренделяне сможет скрыться — вот мое слово! —ни на пустоши, ни в чащобе,ни в пучине, — нет ей спасения!Ты же нынче скорбящее сердцескрепи надеждой, ибо я знаю твое желанье!»Старец воспрянул; благословил онБога за речи храброго мужа.Был скоро для Хродгара конь оседлан,скакун волногривый. Правитель мудрый 1400ехал, державный, и с ним дружина,его щитоносцы. Ног отпечатки,тропа тореная вела по равнине,путь указуя в лесную чащу,к Сумрачным топям (лучшего витязямертвое тело там волокла она,друга Хродгара и его соправителя).Дальше направились высокородныек скалам гранитным, к теснинам темным,где меж утесов стези кремнистые 1410шли над ущельем, кишащим нечистью;вождь — впереди, а старейшины ехалисзади, дабы не сбиться со следа, —вдруг перед ними явились кручи,склоны, поросшие мрачным лесом,камни замшелые, а ниже — волны,кипящие кровью. Горько оплакивалискорбные даны долю Скильдингов,горький жребий, судьбу героя,когда сыскали меж валунами 1420на побережье голову Эскхере.Видели воины, как омут вспенивалсягорячей кровью (рог боевуюпел погудку); спешившись, конникитут же приметили червоподобныхподводных чудищ, игравших в зыбях,лежавших на отмели, морских драконовиз тех, что часто в час предрассветныйпарусу путь преграждают в море,ища поживы; хлынула нечисть 1430прочь, злобесная, едва заслышалазвуки рога; тут воин гаутский[90]стрелой из лука пресек на водахжизнь пучеглазого — прямо в сердцевошло стрекало, — и змей, влекомыйпотоком в море, смертельно раненный,все тише бился; кабаньими копьями,крюками острыми его забагрилии скоро вытянули на сушу диковинноговолноскитальца, выходца бездны. 1440
