В 1924 году находятся истоки еще одного важного начинания русской эмиграции в Париже, к которому непосредственное отношение имел и Николай Александрович. При поддержке еще одного сотрудника YMCA, много сделавшего для Зарубежной России, Джона Рейли Мотта (будущего лауреата Нобелевской премии мира 1946 года), а также с благославления митрополита Евлогия (Георгиевского) удалось приобрести на аукционе здание усадьбы с требовавшей серьезного ремонта церковью. Деньги на приобретение здания дали великая княжна Мария Павловна Романова (100 тысяч франков – очень большие по тем временам деньги), родившийся в России шведский промышленник и чрезвычайно богатый человек Эммануил Людвигович Нобель, упомянавшиеся уже Дж. Мотт и Д. Лаури, англиканский священник Перси Эльборо Тинлинг Видрингтон, болгарский богослов Стефан Цанков. Здание хотели использовать после необходимого ремонта под православный храм и для основания духовной школы. Приобретение состоялось в день памяти преподобного Сергия Радонежского, поэтому будущий центр русской церковности и богословия (существующий и сегодня) назвали «Сергиевским подворьем». Многие верующие русские эмигранты занимались ремонтом подворья, несколько дней работал здесь и Николай Александрович – вместе с другими членами братства святой Софии. Здесь, в Сергиевом подворье в скором времени состоялась и свадьба племянника Николая Александровича (со стороны Гудим-Левковичей), на которой он присутствовал вместе с Лидией Юдифовной.
А 1 марта 1925 года митрополит Евлогий совершением литургии официально открыл Свято-Сергиевский Богословский Институт. Еще через два месяца в нем начались занятия, – для первых десяти студентов. Название «Институт» было дано в память о Петроградском богословском институте, существовавшем в 1919-1921 годах по благословению патриарха Тихона и созданном с применением церковных реформ, принятых на Соборе (в частности, впервые туда принимали женщин). Протоиерей Сергий Булгаков стал штатным священником Сергиевского подворья (и преподавателем Богословского Института). Центр православной богословской мысли, хотя бы на время, оказался перенесенным из России в русскую диаспору. Многие русские богословы были приглашены профессорами на богословские факультеты Белграда, Софии, Бухареста, Варшавы, а в парижском Богословском Институт почти 50 лет блестящая плеяда ученых смогла сохранить, несмотря на трудные материальные условия, высокий уровень русского богословия. После второй мировой войны группа профессоров парижского Института приняла участие в создании Свято-Владимирской Духовной Академии в Нью-Йорке, – богословская мысль жила и развивалась в эмиграции.
Благодаря Сергиевому подворью в жизнь Бердяева вошла Елизавета Юрьевна Скобцова (Пиленко), которая в 1932 году и стала матерью Марией. Бывшая революционерка, поэтесса, с которой Бердяев познакомился еще в России, на «башне» у Вячеслава Иванова, Елизавета Юрьевна, оказавшись в эмиграции и не имея средств прокормить детей, не гнушалась никакой работой (как правило, найденной по объявлению в «Последних новостях») – мыла полы, выводила тараканов, чистила тюфяки. В Сергиевом подворье она занималась на курсах. Особенно сблизилась Скобцова с отцом Сергием Булгаковым (он преподавал на курсах), она стала его духовной дочерью. Работала Елизавета Юрьевна и в Русском студенческом христианском движении, где тоже часто встречалась с Николаем Александровичем. Они сошлись довольно близко, Елизавета Юрьевна стала завсегдаем бердяевского дома, ее часто можно было видеть на «воскресеньях».
В конце концов, Скобцова решила принять постриг. Не все считали это возможным – вспоминали ее бывшую политическую деятельность и два неудачных замужества. Бердяев тоже отговаривал ее от монашества, – хотя, конечно, по совсем другим соображениям: он писал ей об опасениях, что монашеский сан может стать для нее препятствием в осуществлении ее собственного призвания. Но митрополит Евлогий (Георгиевский) понял и принял желание Елизаветы. Так Елизавета Юрьевна Скобцова стала матерью Марией.
