Злота.Ша, Рухл, зайдем-ка к себе… Вот они возвращаются, дверь хлопнула.
Входит Сумер с кошелкой.
Сумер.Что у вас дверь открыта?
Рахиль.Почему ты заходишь и никогда не здороваешься?
Сумер(смеется).Слышишь, Злота? Рухл уже хочет со мной ругаться… Я спрашиваю, почему дверь открыта?
Рахиль.Физкультурник ушел. Он же ходит на речку и раздевается голый и бегает там, как сумасшедший, по снегу. И купается в прорубь.
(Смеется)Пусть он купается, но зачем он ребенка берет с собой, зачем Гарика берет с собой?..
Сумер.А что слышно у Гарика?
Злота.Ой, несчастье… Он только хочет жениться на Тинке…
Рахиль.Ой, Сумер, я железная, что я все это выдерживаю. Лучше находиться в тюрьме, где ты был два года, чем это выдерживать.
Сумер(смеется).Ты хочешь в тюрьму? У меня там осталось много знакомых. Даже попки, что сидят на вышке с оружием, мои знакомые. У меня там был швейный цех. Мы шили мешки, спецодежда, все, что надо, мы шили. Баланду я не ел, у меня всегда был лишний кусок балясины.
Рахиль.Сумер, вус эйст балясина?
Сумер(смеется).Воры на колбаса говорят: балясина.
Рахиль(смеется).Сумер, ты ж в тюрьме стал настоящий гонеф… Настоящий вор…
Сумер(смеется).В тюрьме я тоже был заведующим. А ты помнишь, когда во время войны меня мобилизовали на трудовой фронт и послали в Киров на лесоразработки? Так меня там тоже сделали заведующим. Мне выдали хорошие валенки, хороший полушубок, сани с лошадью, возчика… Я пользовался авторитетом.
Злота.Сумер, что ты стоишь в дверях, сядь к столу.
Сумер(садится к столу прямо в пальто и шапке, рассказывает очень громким, веселым голосом).Слышишь… Так среди мобилизованных был на моем участке один еврей… Мне его стало жалко, думаю, пусть сидит в тепле и топит печки в бараках и конторе. Так этот еврей начал лениться, начал мне грубить и вообще так себя вести, будто я ему что-то должен. Ды гоем приходят с работы, бараки не топлены, в конторе не топлено, грязно… Я ему говорю: чего я тебя взял? Что ты мне Грыцько за кум, а Мыкита за сват… Я вместо тебя возьму гоя, так он мне будет благодарен, и я буду уверен, что он меня не подведет. Будет чисто, вытоплено всегда. Я с этим евреем год мучился, пока меня на другой участок не перевели.
Рахиль.Есть евреи, что они должны харкать кровью. В прошлом году, когда ты, ой вэй з мир, сидел в тюрьму, так на День Победы мы с Злотой немного вышли на бульвар… Ты же знаешь, в День Победы я всегда плачу, ибо муж мой лежит в земле.
Сумер.Ну дым шпыц… Конец…
Рахиль.Ничего… Мы выходим, а Злота еле идет… Ты же знаешь, как Злота ходит и какая она хорошая, ты тоже знаешь.
Злота.Вечно она на меня наговаривает. Я такая больная. С тех пор я еще ни разу не была на улице.
(Плачет.)
Рахиль.Вот она уже плачет. Ничего… Было гуляние… Йойны Макзаника сын вышел читать стихи, так его объявили: инженер Макзаник… Какой он инженер, если он кончил Бердичевский техникум?
Сумер.Дым шпыц… Конец… Конец рассказывай…
Рахиль.Так приехал Бронфенмахер из Москвы с новой женой.
Сумер.Красивая жена?
Рахиль.Как моя жизнь, красивая. Ты любишь, когда старуха надевает туфли на тонкий каблук?
Злота.Она очень красивая дама… Я не люблю, когда говорят.
Рахиль.Сумер, ты меня слушай… И с ней приехал ее брат, который очень большой из себя… Московский еврей… Так он над Бердичевом смеялся… Я ему говорю, что вы смеетесь?.. Да, ты же знаешь, что я могу сказать.
Сумер.О, попасть в твой рот…
Рахиль.Ничего, беспокойся про свой рот…
Сумер.Так ты расскажешь конец?
Рахиль.Подожди, а что я делаю, к чему я веду? Быля вышла с Йойной, который носил такую шляпу, что она меня держит в Бердичеве… И Миля тоже одел шляпу… Ты понимаешь, Миля одел шляпу… И они все идут… А в это время подходит к братской могиле Маматюк… Ты знаешь Маматюка?
Сумер.Отставник, это он работает на сахарном заводе?
Рахиль.Этот, этот… Так Маматюк подходит и говорит Делеву… Знаешь Делева? Герой Советского Союза…
Сумер.Знаю, дым шпыц…
Рахиль.Подходит Маматюк и говорит: здесь, в братской могиле, лежат все нации, погибшие за родину, кроме жидов… Так я ему дала жиды… Он стал у меня синий… И этот Герой Советского Союза потом подошел и извинился передо мной.
Злота.Его жена была моя заказчица. Но с тех пор она у меня больше не шьет.
