Антон Коваленко сидел за своим компьютером злой, как чёрт. Вчера его долго спрашивали о подозреваемой – с кем дружила, общалась, переписывалась, как вела себя в коллективе, не было ли тайных увлечений. Антон, скупо отвечая, никак не мог представить в роли убийцы Ксану. Она единственная всегда была на его стороне, на совещаниях смело отстаивала именно его макеты. Делала она это не по причине хорошего отношения, а потому что была настоящим профессионалом, безошибочно определяя наиболее правильную подачу текста, подходящий размер и фон фотографий. Если ей что-то не нравилось, Коваленко никогда не спорил и переделывал, а мнение других его не интересовало.
Они уже много лет работали в творческом тандеме, и этот тандем был успешным. Несмотря на устойчивый имидж лоботряса, Антон никогда не нарушал график работ, макеты сдавал вовремя, а Ксана помогала их утвердить. Это, конечно, была не ее обязанность, а Иннуси, но так уж повелось, что именно замечания Ксаны добавляли последний штрих в очередной издательский шедевр. Антону это нравилось, было в таком взаимодействии нечто очень личное, изумительно обнадёживающее, от чего хотелось работать ещё и ещё.
В редакцию Антон устроился десять лет назад – ещё не очень грамотный, но вполне подающий надежды дизайнер, нахватавшийся знаний на случайных подработках. Но уже на тот момент он обладал главным достоинством – художественным вкусом. Был он длинноволос, высок, худ и сутул. За десять лет не изменился – носил всё такие же затёртые джинсы, ботинки на толстой подошве, просторные пайты, скрывавшие впалую грудь. Острая темно-русая бородка, собранная в хлипкую косичку, длинный хвост перевязанных резинкой густых светлых волос, серебряная серьга в ухе выдавали в нем бунтарский дух, который заключался в собственном видении вёрстки журнала. Его терпели, ему хорошо платили – лишь бы делал свою работу и постоянно присутствовал в редакции как некий оригинальный символ реального креатива.
Однажды Антон с подачи Иннуси вдрызг разругался с Пал Палычем по поводу десятиминутного опоздания на работу. Смешно, но все эти десять минут он увлечённо флиртовал с продавщицей в буфете на первом этаже, где покупал горячие пирожки, без них он работу не начинал. В сердцах написав заявление об увольнении, Антон в тот же день укатил автостопом на Казантип, а его место занял высоко оплачиваемый дипломированный специалист, приглашённый Инной Николаевной – солидный, самоуверенный. Журнал получился невыносимо казённым.
Ксана на совещании очень мягко, но настойчиво, несмотря на сопротивление Инны, забраковала почти весь макет и довольно чётко доказала шаблонность мышления нового сотрудника. Инна тогда сильно обиделась на выскочку Ксану, перестала с ней здороваться. А главред разбушевался не на шутку, лично уехал на Казантип, разыскал беглеца, силой вытащил его из засаленной палатки, привёл в порядок, отпоил ромашковым чаем и в срочном порядке вернул за компьютер, чему тот не особенно сопротивлялся. Редакция давно стала главной частью жизни Антона, в которой были приветливая Алиме, верная Ксана, вредная Иннуся и громкоголосый главред.
Сейчас эта привычная жизнь рушилась на глазах только потому, что Ксану, как жертвенную овцу, решили использовать для грязных политических дел. Непостижимо! Она была доброй, совершенно бесхитростной женщиной, старалась уйти от конфликтов, в интригах не участвовала. Все знали, что она гораздо лучше и быстрее Иннуси справилась бы с бесконечным потоком материала, у неё было чутьё на качественный контент. Но главред слишком благоволил красавице Инне, чтобы по достоинству оценить таланты Александры Романовой.
Конечно, редакцию не закроют. Возможно, выпуск номера задержится, график будет нарушен и, благодаря скандалу, даже взлетят рейтинги. Но Ксана не вернётся – слишком профессионально была разыграна партия, кто-то очень тщательно подготовился. Но кто? Кому она перешла дорогу?
В кабинет заглянула Алиме, ее глаза были мокрые от слёз.
– Тебя к следователю вызывают. У главреда.
– Задрали!..
Антон сложился пополам, вытащил из кресла долговязое тело и, шаркая по полу тяжёлыми ботинками, похожими на две потрёпанные временем баржи, поплёлся в кабинет.
Следователь был всё тот же – лет сорока, с колючим взглядом холодных серых глаз. Казалось, он заранее подозревал всех и отсеивал возможных преступников методом исключения. Рядом с ним за столом сидел помощник и неразборчиво что-то строчил на листе бумаги.
– Назовите свою фамилию, – сухо произнёс милицейский, когда Антон устроился напротив.
– Коваленко.
– Имя? Отчество?
– Антон Алексеевич.
– Адрес?
