Тора ждала, пока он перейдет к сути.
Ким продлила ожидание только на то время, которое потребовалось Мартину для заявления, что информация, которую он собирается передать, строго конфиденциальна, и если Тора ее будет распространять, ему, Мартину, не останется ничего другого, как все отрицать и устраниться от любого дальнейшего участия.
— Да-да, — сказала она, начиная проявлять нетерпение. — Все так. Так в чем дело?
— Насколько мне известно, власти нашли бортжурналы «Охотника».
Тора побледнела, но взяла себя в руки.
— Ничего не понимаю. Какие журналы? Я так понимаю, что они были отданы в Архивы много лет назад.
— Доктор Кейн! — Ким произнесла это одновременно укоризненно, сочувственно и показав хорошую информированность. — Я понимаю ваше нежелание говорить на эту тему. В конце концов, речь идет о нарушении законов. Нарушении, в котором вы участвовали.
— Прошу прощения?
Тора говорила холодным тоном. Наверняка она гадала, сколько известно Мартину, но больше ее интересовало, что известно властям.
— Все в порядке, — сказала Ким под маской Мартина. — Эта информация стала мне известна, поскольку у вашего отца были друзья на самом высоком уровне. Те люди, которые не хотят ни дальнейшего ущерба его репутации, ни неприятностей для его дочери, ни судебного процесса о недвижимости, как могло бы произойти в случае, если была бы доказана обоснованность определенных обвинений или даже возникли бы достаточные сомнения о его роли в инциденте на пике Надежды, а также, возможно, в смерти Йоши Амара и Эмили Брэндивайн. Мне известно, что вы — единственная наследница своего отца. И вам следует осознавать, что любые денежные средства или материальные ценности, полученные вами от этой недвижимости, также могут быть затронуты любым неблагоприятным решением.
У Торы был вид человека, припертого к стене. Ким даже поежилась от внезапного приступа совести, но сказала себе, что другого способа нет. Эта женщина могла бы всего этого избежать, если бы пошла навстречу.
— Даже сегодня? — спросила Тора. — Разве нет срока давности?
— Боюсь, что нет. В случаях такого рода, где имела место гибель людей и преднамеренная фальсификация для ухода от ответственности… — Адвокат печально покачал головой. Ким понятия не имела, правда ли это, но без разницы. Тора сейчас в это верит, а только это и нужно.
— Насколько надежна ваша информация, мистер Мартин?
О'кей, пора закругляться. Ким добилась, чего хотела.
— Она верна, доктор Кейн.
Тора внимательно рассмотрела адвоката.
— Если мне нужна будет ваша помощь, могу я к вам обратиться?
— Конечно! Я буду рад помочь вам всем, чем смогу.
— Спасибо, — неуверенно сказала Тора.
— Надеюсь, что моя информация вам пригодится. Всего хорошего, доктор. — И Ким отключилась.
Из кабины она вышла, но позвонила домой по коммуникатору и подключилась к своей системе наблюдения. Метка на флаере предупредит ее, если Тора куда-нибудь полетит, а разъем на крыше даст подслушать любые разговоры.
Она пошла бродить по торговым рядам. Открыта была только пара магазинов. Ким рассматривала купальники у спортивного прилавка, когда прозвучал сигнал.
— Да, Шеп? — сказала она.
«Она звонит в музей Могучего Третьего. Хочешь послушать?»
— Да, пожалуйста.
Послышались далекие гудки. Потом ответил автоматический голос: «Доброе утро. Мемориальный музей Могучего Третьего».
— Могу я говорить с Микелом Алаамом?
«Как вас представить?»
— Тора Кейн.
«Одну минутку. Я посмотрю, на месте ли он».
Пока она ждала, Ким вспомнила должность Маркиса как президента «Алого рукава». Вспомнила Веронику Кинг. Прячь на открытом месте.
«Пропавшее письмо».
Случайный наблюдатель мог бы заметить улыбку в углах ее губ.
— Привет, Тора, рад тебя слышать. Как жизнь?
Ким узнала вежливый тенор Микела.
— Отлично, Микел, спасибо. — Пауза. — Давно не общались.
— Да, давно. — Ему, наверное, неловко, подумала Ким. Скорее всего это первый их разговор после снятия экспозиции, посвященной ее отцу. — Что я могу для тебя сделать?
— Я хотела спросить, будешь ли ты в музее сегодня утром, попозже.
— Да, я буду здесь. У меня в десять тридцать совещание. Ты хочешь приехать?
— Да, думала заглянуть, если это удобно.
— Тора, мне жаль, что так вышло.
— Я понимаю, Микел, это не твоя вина. — Но по ее тону этого не чувствовалось. — А когда ты освободишься?
— Совещание будет не дольше часа. А потом я в твоем распоряжении.
Ким услышала в его тоне недовольство. Он думает, что она приедет упрашивать насчет стенда ее отца.
— Можем мы вместе позавтракать? — Это было не то требование, не то приглашение.
— Да, вполне. С удовольствием.
Дальше были обычные вежливые слова, насчет приятно будет увидеться, хотел позвонить, но был слишком занят. Потом они обменялись заверениями, что очень рады будут друг друга увидеть, и прекратили разговор.
Так, что теперь?
