Но после шести часов изнурительной нагрузки она не могла сразу заснуть.
Взяв из автомата чашку горячего шоколада, она переоделась в пижаму, проглядела книжные полки и выбрала «Королеву в огне» описание службы корабля во время войны с Пасификой. Полчаса она почитала, а потом велела номеру погасить свет.
Свет медленно погас. Женский голос спросил, не нужно ли ей еще что-нибудь.
Ким подумала и выдала инструкции.
Она легла на спину, глядя в темноту, и думала о словах Трипли. «Конец империи». Наверняка люди всегда говорят что-нибудь подобное. «Люди всегда думают, что живут в разрушающемся мире».
Вокруг нее появилась полетная палуба «Королевы звезд».
«Капитан, у нас компания», – прозвучал ровный голос Сайреса Клейна.
На экране отобразилась ситуация. К ним наперехват с левого борта неслись восемь отметок.
Ким села в кресло командира:
«Вы их можете идентифицировать, мистер Клейн?»
«Через секунду, капитан», – ответил он, щурясь и ожидая, пока сигнал прояснится.
«Предполагаем худшее, – сказала она. – Полный вперед. Экраны поднять. Где наше сопровождение?»
Правда похожа на наготу: иногда она необходима, но всегда опасна, и ее не должно показывать открыто. Правда придает жизни величие, но лишь вежливая выдумка делает жизнь терпимой.
Утром Ким позавтракала с Коулом, поблагодарила его за гостеприимство, отправила сумку в Терминал и села на шаттл до Небесной Гавани.
Рабочие подразделения «Интерстеллар» находились в нижних ангарах Сливовой Палубы, названной так за цвет стен. Ким вышла на служебную палубу и спросила, может ли она говорить с Уолтером Герхардом. Сообщив свое имя, она села ждать. Через несколько минут в дверь заглянул мускулистый человек с кожей цвета черной слоновой кости.
– Доктор Брэндивайн?
– Мистер Герхард?
Он улыбнулся и протянул руку:
– Вы хотели меня видеть?
– На несколько минут.
– Я ничего не покупаю.
– Я ничего и не предлагаю. Могу я повести вас на ланч?
Он поглядел на нее внимательно, пытаясь понять, что ее сюда привело.
– Еще рано, доктор. Но все равно, спасибо. Чем я могу быть вам полезен?
– Насколько у вас хорошая память?
– Не жалуюсь. – Он завел ее в кабинет. – Вы из кадров?
– Нет. Я не связана с компанией.
Он предложил ей стул и сел сам.
– Так что вы хотите, чтобы я вспомнил?
– Я хочу вернуться на двадцать семь лет назад.
– Немало.
– Вы делали ремонт прыжковых двигателей на яхте, принадлежащей Фонду Трипли. На «Охотнике».
Его лицо закаменело.
– Не помню, – сказал он. – Двадцать семь лет – это долгий срок.
– У «Интерстеллар» должны сохраниться записи. Как вы думаете, имеет смысл у них проконсультироваться?
– Не при таком сроке.
– Вы действительно не помните, что делали на «Охотнике»? Совсем?
– Нет. – Он встал. – А почему я должен помнить? И вообще, что все это значит?
– Я делаю работу по Фонду Трипли. «Охотник» – это ключевой момент. Он был личной яхтой Кайла Трипли.
– Из такого давнего я ничего не помню. – Герхард тянулся к двери, ему явно не терпелось уйти. – Еще вопросы?
– Я не из полиции, – сказала она. – Я никого ни в чем не подозреваю.
– Простите, что вынужден прервать нашу беседу, но мне действительно нужно работать.
И он буквально вылетел из комнаты. Ким только уставилась ему вслед.
Катастрофа, в которой погибли родители Ким, была из тех аномальных событий, которые считаются невозможными. Люди иногда погибают. Они падают на горных восхождениях, выходят в море в шторм, погибают от судорог в воде, но транспорт – вещь безопасная на сто процентов. Или очень близко к тому.
Потом Ким взяла к себе тетя Джессика, и среди многих даров этой милой женщины Ким получила любовь к таинственным историям. Хотя для знакомства с Вероникой Кинг ей понадобился Маркис Кейн.
В поезде на обратном пути Ким углубилась в «Ужас Паркингтона», одно из ранних приключений эксцентричного частного сыщика. Дом детектива на Мур-Айленде был полон археологическими находками эпохи раннего заселения. Атмосфера была готической, драма сюжета разворачивалась в развалинах среди океана или в далеких горных убежищах, где из окон комнат и мансард глядело безумие их строителей.
Но Ким не удавалось выбросить из головы беседы с Трипли и Герхардом. Исполнительный директор убедил ее, что, если что-нибудь и произошло в последнем полете, он этого не знает. И не хочет знать.
А Герхард что-то скрывал. Интересно, какую тайну он может охранять? Судя по его реакции, эта тайна до сих пор может причинить ему неприятности, даже после стольких лет. Единственное, что приходило ей в голову, это то, что на «Охотнике» не было неисправности или была, но
Даже если Шейел прав и контакт был, зачем такая секретность?
