— Так поклянись же на том фетише, который у тебя на шее, и который ты так часто целуешь, как я заметил.
То был портрет матери Лаеннека.
Бретонец пережил тяжелую минуту: в одно мгновение все его прошлое пронеслось перед его глазами… но он недолго колебался.
«К чему? — прошептал он, — она умерла… преступник никогда не увидит земли, где она покоится… «
И он поклялся.
По приказанию Гобби, все негры отдали ему честь оружием и веслами с криками:
— Ме-Сава! Ме-Сава Мотму-Самбу! Да здравствует Мотму-Самбу еще десять раз десять лет!
Под дружными усилиями Буаны и негра, которые налегли на весла, маленькая пирога полетела по течению. — А теперь, господа, — сказал Лаеннек двум друзьям находившимся под его защитой, — посмотрим, труднее ли справиться с девственным лесом и дикими зверями, чем с людьми?..
