— Ко мне, иначе… — чувствуя, как член наливается острыми толчками, сглатываю и стискиваю зубы.
Я помешался. Стою посреди улицы, просто смотрю в глаза женщине, а возбуждение хлещет из меня, как из подростка. Все тело кипит, а член наливается кровью, как бешеный. Черт.
— Что иначе? — спрашивает с опаской и замирает, а я холодно шепчу:
— Иначе у меня не останется поводов не переходить черту, — я не лгу. — Ты сама приехала.
— Видимо зря. Тебе не была нужна моя помощь, — она права.
— Мне редко нужна чья-то помощь, Вера. Но ты приехала не только помочь. Я знаю, что прав. Потому нам действительно лучше поговорить не в четырех стенах, где я вряд ли сумею контролировать… себя. А дома. Там есть много поводов соблюдать приличия. Пожалуйста, не капризничай. Меня действительно ждет дочь.
Видимо последний аргумент — наиболее весомый в глазах Веры. Странным образом, ее взгляд меняется сразу, и она немедленно садится в салон. Подобное вызывает необъяснимое чувство в груди. Оно теплое, как комок яркого света.
Сев в машину, я киваю Джеха, а встретив взгляд Веры, спрашиваю:
— Какая гостиница? Нужно забрать твои вещи.
Достав из сумочки визитку, протягивает ее и отворачивается. Вчитавшись в название, зло закрываю глаза, а открыв их, встречаю взгляд Джеха в зеркале заднего вида. Отдав ему визитку, улавливаю ухмылку на лице друга.
— Зря, ты отказал ей в поездке в такое местечко. Отель на час, то еще развлечение, — Джеха злорадствует, а Вера напрягается.
Это естественно, ведь она не понимает ни слова. Бросив красноречивый взгляд в Джеха, сжимаю челюсти.
Болван озабоченный.
— Что не так? — Вера не выдерживает.
Ее можно понять, потому я тихо отвечаю, смотря в окно.
— Все в порядке, — сглатываю новый комок в горле. Ощущая, как задыхаюсь, хватаюсь за галстук и оттягиваю узел вниз. — Заберем вещи, и поедем в Намчхон. Не обращай внимания на Джеха. У него нервный тик на лице. Я исправлю эту проблему, как только он доставит нас домой.
— Я и не думала обращать внимание, — Вера сухо возражает, а сложив руки на груди, быстро прячет взгляд в пейзаже за окном.
— Ты не голодна? — задаю вопрос, но руку с сидения между нами так и не убираю.
— Нет, — отвечает, а я замираю, когда крохотные пальчики вдруг накрывают мои. — Ты… в порядке?
— В полном, — хрипло произношу, плавно обхватывая их. Могу поклясться, что от удовольствия едва дышу. — Правда, голоден.
— Имо*(тетушка) уже приготовила для тебя тоффу, не сомневайся, — Джеха ухмыляется, и продолжает, так и не перейдя на английский: — Ты уверен? Все-таки речь о Ханне.
— Уверен, — отвечаю, улавливая, как дрожат пальцы Веры, а следом ее рука и вовсе исчезает. — Ты не мог бы вести молча? — ощетинившись, бросаю взгляд на Джеха.
— Конечно, Ваше императорское величество.
Видимо, Вера поняла сказанное и без перевода, ведь искренне издала смешок, и отвернулась к окну всем корпусом.
Не знаю, о чем думаю, пока мы едем домой. Мыслей впервые настолько много, что это утомляет. Голова болит все больше, а плечо саднит из-за двух недель, проведенных в сырой камере. Джеха успокаивается, и молча, ведет машину. После его насмешек из-за выбранной Верой гостиницы, это не может не радовать. Откуда ей знать, что у нас в стране тренд на легкий секс без обязательств в таких местах? Видимо, на родине Веры принято иначе, если она даже не задумалась об этом, заметив интерьер. Еще одна загадка. Все, вокруг этой женщины — сплошная загадка.
Спустя три часа в дороге, у самого въезда в окрестности Пусана, я едва не проваливаюсь в сон. Однако просыпаюсь тут же, как плеча касается голова Веры. Скосив взгляд, осматриваю очертания маленького и аккуратного носа, алых, слегка приоткрытых губ.
Сев ровно, перенимаю ее вес на себя так, чтобы она могла устроиться удобнее. Все-таки пять часов пути — не мало, учитывая, что она прилетела утром. Я болван. Нужно было поехать на поезде. Так и быстрее, и комфортнее.
— Я, конечно, не собираюсь тебя отговаривать, но не считаю данную затею целесообразной, пупсик. Мы могли поселить ее в другую гостиницу, и приставить охрану. Я ей не доверяю, — тихо бросает Джеха, когда замечает, что Вера уснула.
— Сладкий, держи мысли при себе, — парирую, замирая.
Вера прижимается теснее. Она тянет руку вдоль моего живота, и обнимает. Я не смею даже пошевелиться, ведь улавливаю даже, как ее дыхание отчетливо ударяется горячим потоком в грудь.
— Я-то могу молчать. А что скажет Имо, и как ты объяснишь это Ханне, ты подумал? Разумнее было бы поговорить с ней, и поселить в нормальную гостиницу. Да, переждать под охраной, конечно. Вместо этого ты решил тащить ее через половину страны…
— Решил, — холодно отвечаю, а найдя руку Веры, обхватываю своей.
Цепляюсь за крохотную ладонь, как за якорь.
— Она опасна.
— Тогда зачем ты ее приволок сюда? — повысив тон, выхожу из себя, а Вера вздрагивает.
Опустив взгляд, с облегчением замечаю, что она не проснулась.
