Барон Фромгольд фон Ренненкампф был, правда, немцем, но, как прибалтийский помещик, он являлся верным союзником русских помещиков и ярым сторонником самодержавия. Его сердце тоже обливалось кровью из-за унизительного для России мира. Ренненкампф вел свой род от старинных прибалтийских дворян, но в конце семнадцатого столетия в результате редукции помещичьих имений его предки почти разорились. Только во времена императрицы Анны Иоанновны дворянский герб дома Ренненкампфов снова обрел должное уважение. Барон Конрад фон Ренненкампф, друг Паткуля, в качестве одного из приспешников фельдмаршала графа Буркгарда Христофа фон Мюнниха (Миниха) сделал в сороковых годах XVIII столетия в Петербурге блестящую карьеру. В царствование императрицы Елизаветы Петровны он, правда, попал в немилость, но при вступлении на престол Екатерины II снова вознеся в Петербурге, куда привез и своего сына Готгарда фон Ренненкампфа, того самого Готгарда, портрет которого и сейчас висит рядом с портретами царя и царицы в рабочем кабинете барона Ренненкампфа. Это был властный, осанистый мужчина с густыми волосами, большим орлиным носом, со множеством-орденов на груди; благодаря его заслугам и влиянию серебряный конь в гербе Ренненкампфов совершил в царствование Екатерины II свой самый высокий прыжок. Возможно, что заслуги прибалтийского немца Готгарда фон Ренненкампфа были не так значительны, чтобы попасть в историю, как попали столь любезные Екатерине деяния могучих русских князей Потемкиных и Орловых, но и они все же заслужили награды в виде пяти имений и какой-нибудь тысячи душ крепостных. Готгард фон Ренненкампф женился на графине Анне Головиной, получив за женой еще три имения, и после блестящей жизни в Петербурге провел остаток дней своих всеми почитаемым дворянином здесь же, в имении Руусна на Сааремаа, суровую природу которого он очень любил.
Один из его сыновей, Эбергард, был шталмейстером у великого князя Николая, а когда Николай взошел на престол, Эбергарда назначили на другой, весьма важный пост в Третьем отделении личной его величества канцелярии, которой руководил прибалтийский немец граф Александр Бенкендорф. Бабушка барона Фромгольда фон Ренненкампфа была дочерью графа Ламсдорфа, воспитателя Николая I. Муж одной из ее кузин, генерал Александр фон Вейсс из Ухтна, был адъютантом великого князя Константина, царского наместника в Польше… Нет, это был не только отживший и «раздутый блеск», как порою язвил, огрызаясь, его зять за обедом, этот пастор с мужицкой кровью в жилах. От человека, лишенного какой бы то ни было родословной, нельзя и требовать, чтобы он проникся чувствами, которые волнуют благородную грудь того, чьи предки вместе с епископом Альбертом семьсот лет тому назад высадились в Риге. Есть вещи, которые при всех обстоятельствах невозможно разменять на деньги. А о тесных связях рода Ренненкампфов с правящими кругами царской России и в настоящее время свидетельствует хотя бы тот факт, что генерал Пауль фон Ренненкампф на последней, только что окончившейся войне был крупным военачальником в казачьих частях.
Правда, генерал Пауль фон Ренненкампф приходился только дальним родственником рууснаскому барону и, к сожалению, был настолько высокомерен, что не хотел и знаться с единокровным, но, увы, обедневшим сааремааским Ренненкампфом. Но и старший сын самого Фромгольда фон Ренненкампфа. Эбергард-Готгард, принимал участие а войне в чине ротмистра и, как видно из его писем, выполнял на тыловой службе задания особой важности. И хотя владения Фромгольда фон Ренненкампфа состояли только из двух небольших имений в Сааремаа (легкомысленный отец промотал состояние), он, как и большинство прибалтийских дворян, чувствовал себя кость от кости, плоть от плоти царской России, потому что ни одно другое государство, даже Германия, не защищало бы с таким рвением интересы прибалтийских дворян, как это делал когтистый русский орел. Рука руку моет. И, начиная уже с Иоганна Рейнгольда фон Паткуля, прибалтийское дворянство поставляло русскому императорскому двору весьма преданных дипломатов, губернаторов, директоров департаментов, членов судебной палаты, адъютантов, интендантов, офицеров лейб-гвардии, министров двора, тайных советников, фрейлин, шталмейстеров, полковников и даже генералов. Взять хотя бы недавнюю войну, - даже эстонские мужичьи газеты не могут умолчать о том вкладе, который принесли на алтарь отечества прибалтийские дворяне. Так размышлял барон Ренненкампф, выпячивая грудь и надуваясь важно, как воинственный петух.
«… Флотом, стоявшим до войны во Владивостоке, командовал адмирал барон Штакельберг. По состоянию здоровья барон Штакельберг попросил освободить его от этой должности и отправился на родину для поправления здоровья. Однако в пути он узнал о начавшейся войне, тотчас же возвратился во Владивосток, снова вступил на корабль и даже ходил вместе с нашей эскадрой к Японским островам… »
