- Пусть барон не думает, что эти семьсот лет забыты, - сказал Матис с мрачной серьезностью. - Вначале мы потребуем обратно земли, отнятые у нас в течение пятидесяти лет, про времена более древние поговорим еще…
Со двора доносился угрожающий гомон. Ветер сорвал с крючка оконную ставню и с силой швырнул ее об стену, так что задрожал весь дом. Леденящий холод пронизал фон Ренненкампфа, но он был бароном (то есть рыцарем), и ему не пристало показывать свой страх перед чем-нибудь или кем-нибудь.
- Значит, ты, сумасшедший человек, все еще хочешь получить свое Рейнуыуэ. Суд отказал тебе в этом. Теперь ты подстрекаешь жителей волости и угрожаешь мне.
- Раньше я один осмеливался требовать своих прав - теперь их требует вся волость. Здесь есть еще пункты, которые барину придется выполнить:
«8. Рабочий день летом начинается с половины шестого утра и кончается в шесть часов вечера, один час для завтрака и полтора часа для обеденного перерыва»…
- Ого-о, хватит! Восьмичасовой рабочий день и так далее, как это теперь поется. Ты, Герман, - он повернулся к сыну, - выслушай пожелания господ, а я сейчас вернусь, - и барон вышел из кабинета.
С тех пор, как лет пятнадцать тому назад какой-то деревенский парень, которого так и не удалось поймать, в порыве мести ночью вышиб камнями несколько окон в баронском доме, у фон Ренненкампфа вошло в привычку держать свой револьвер в спальне. Только отправляясь куда-нибудь, он брал оружие с собой. В несколько прыжков взбежал он по лестнице, бросил две-три ничего не значащие фразы своей из года в год болеющей и охающей жене, торопливо схватил оружие, но заряжал его уже много спокойнее (он был метким стрелком и в молодости имел несколько дуэлей) - холод револьвера вернул ему прежнюю уравновешенность.
Тем временем оставшиеся в кабинете сначала переглянулись, а потом уставились на молодого барона.
- Ну, что там еще за требования у вас? - сказал молодой барон, высокий светлый блондин с мутноватыми глазами.
- Читай, - пробормотал старшина Матису.
- Чего мне читать? Молодой барин все равно не даст никакого ответа, - и Матис положил бумагу с пунктами требований на стол.
Капитан Тынис Тиху молча смотрел в окно. Дождь прошел, но по-прежнему сильный ветер гнал через залив одну серую тучу за другой. Был седьмой час, наступал вечер. Со двора послышалась песня: «Отречемся от старого мира!..» И кто-то крикнул - не озорства ради, а так, чтобы это услышали и в комнате:
- Матис, не сдавайся!
«Дрянная затея, - мрачно думал капитан Тынис Тиху, хотя по-прежнему с безразличным лицом смотрел в окно. - При этом ветре чертовски хорошо было бы нестись под парусами с Датского Зунда на конец Готланда, прошел бы за одну ночь».
- Ну, читай, - настаивал молодой барон.
- У молодого барина глаза позорче, - ответил Матис.
И правда, барон, по-видимому из любопытства, взял бумагу, написанную аккуратным почерком волостного писаря Саара
«9. Воскресной работы не должно быть.
Батракам прибавить заработную плату в размере 20 рублей в год.
Каждый месяц предоставлять рабочим мызы 3 дня для своих работ и нужд.
Барон должен уволить с мызы Руусна кубьяса юугуского Сийма, потому что он груб и придирчив в обращении с людьми».
Старый барон был уже опять в кабинете. Он взял бумагу из рук сына, мельком взглянул на последние строки требований, потом разорвал бумагу пополам, сверху вниз, еще раз пополам и швырнул клочки в корзину для бумаг.
- Значит, таков ответ барона? - спросил Матис.
- Да, таков ответ. Ступайте! - приказал барон, не повышая голоса, и открыл дверь.
Волостной старшина сгреб с колен фуражку и быстро вскочил на ноги. Капитан Тиху вставал медленно, скорее с притворным, чем с настоящим достоинством, но все же и он поднялся. А Матис не шевелился.
- Вон! - рявкнул барон на Матиса, так что стекла задрожали.
- Я не глухой. Нечего барону кричать на меня!
- Вон, собака!
Матис встал. Мгновенно он вспомнил Сандера, вероятно, погибшего на войне. Пеэтера, стоящего по другую сторону двери, подумал об остальных товарищах. Ведь они на него надеются. «Матис, не сдавайся!» А если он позволит теперь барону просто вышвырнуть себя, что толку тогда от сегодняшнего схода в волостном правлении, от их появления на мызе?! Если бы их было только трое здесь в кабинете, он, может быть, и ушел бы, но сегодня Матис чувствовал за своей спиной силу. Он подошел к окну и сказал барону:
- Не уйду отсюда никуда, пока барон не пойдет навстречу нашим требованиям.
- Ты уберешься отсюда сию минуту! - Теперь барон уже не орал, он вынул из кармана револьвер и направил его в Матиса.
«Выстрелит, верно, дьявол, если я не уйду, и суд ему ничего не сделает», - пронеслась в голове Матиса тревожная мысль, и он хотел схватить стул, чтобы швырнуть его для самозащиты.
