Империя Таур-Дуат – дар Великой Реки, благословлённый сиянием Солнечной Ладьи, драгоценный самоцвет в оправе песков пустыни Каэмит. Нет в мире равных мудрым жрецам и могучим воинам народа рэмеи, легендарным мастерам, некогда воздвигшим среди песков свои города и пирамиды Планарных Святилищ. Лишь потомки фэйри могут сравниться с рэмеи, но их вотчина – далёкие зачарованные чащобы севера, охотничьи угодья совсем иных Богов, вверенные заботам кланов высокорождённых. Тридцать лет минуло после окончания жестокой войны между двумя великими державами континента. Столицу Империи потрясает весть о гибели наследного царевича Хэфера, и вновь на границах Таур-Дуат раздаётся тяжёлая поступь Отца Войны. Император Секенэф должен выбрать нового наследника. Молодой воинственный царевич Ренэф, стремящийся отомстить за гибель брата, и не по годам мудрая царевна Анирет – кто из детей Владыки, оставшихся на Берегу Живых, способен принять из его слабеющих рук непосильное бремя власти?
Воистину, Мы сотворили человека из сухой звонкой глины, из ила, отлитого в форме. А до того Мы сотворили джиннов из палящего огня.
Hа северных островах земли были племена богини Дану и постигали там премудрость, магию, знание друидов, чары и прочие тайны, покуда не превзошли искусных людей со всего света.
– Это – проклятие Богов… Проклятие Ваэссира… Безликие тени пожрут нас… Видишь, они уже кружат рядом…
– Заткнись, Метджен! – прошипел Павах, дернувшись в своих оковах. – Или хочешь, чтобы
– Нет… прошу… нет… Но глаза ша[4]… жгут больно, как угли…
От безумного бормотания друга воину становилось не по себе. Рассудок покидал Метджена, и всё чаще он видел в окружавшей тьме то, чего там не было. Иногда тени начинали мерещиться и самому Паваху, но воин знал: они были здесь одни, наедине со своими мыслями и страхами.
Метджена нельзя было винить – за несколько дней от него осталось лишь подобие того, кем он был ещё недавно.
Несколько дней… Как сложно удерживать контроль над разумом и считать время! Раз за разом Павах воспроизводил в сознании недавние события – просто чтобы не сойти с ума. Нападение лебайских наёмников. Приход огнегривых чудовищ из пустыни. Крики и хруст костей под колесницей. Пронзительное ржание перепуганных до полусмерти коней, мчавших во весь опор, унося двух телохранителей прочь, к безопасности. Несколько ша преследовали их, визгливо рыча и клацая челюстями у самых ног. Метджен был искусным колесничим, но несколько раз они едва не перевернулись, настолько обезумели кони. Друг кричал, что чудовищ нужно отпугнуть, но Павах не мог заставить себя ни пустить стрелу, ни метнуть копьё. То были не просто чудовища, а священные звери Сатеха. Владыка пустыни и без того гневался на них. Он не принял кровавую жертву и хотел получить больше.
Но почему-то воинам позволено было уйти. В какой-то миг ша прекратили преследование и замерли, провожая колесницу насмешливыми взглядами алых глаз-углей.
Оставшийся путь телохранители проделали в безопасности. Они не говорили о том, что произошло – просто двигались к назначенному месту. Здесь их встретили, и воины рассказали всё как было. Лишь день был дан им на отдых…
Но не покой ждал друзей в дальнем поместье лорда Тремиана Ареля, а плен. Их взяли без боя – опоили чем-то во время дружеского застолья, а проснулись оба уже здесь, в вязкой темноте. Не помогали ни угрозы, ни просьбы – никто не отвечал. А потом появился
Под
– Шакалы Ануи не придут за нами… не укажут путь… – захныкал Метджен. – Останутся только тени… вечные тени и многоликая шепчущая темнота… – Его тихий голос вдруг зазвучал осмысленно и твёрдо. – Убей меня, друг. От меня так мало осталось.
Павах сглотнул. Он чувствовал пронзительный взгляд Метджена даже сквозь завесу темноты, до боли ясно помня мутные гноящиеся глаза и гладкую белую кость переносицы над обожжёнными губами.
– Прости, – прошептал он. – Я не могу освободиться, ты же знаешь…
– Знаю… – Метджен засмеялся тихо и жутко, а потом забился в цепях и пронзительно завыл. – Заберите меня! Заберите!
