— Что-то не так... У купца их видели. Она тоже там была. Теперь с этим струпьем здеся... Спор, ты мне нужен. Я в дом побегу... — Он вновь принялся скулить, поднимаясь, опёрся на Спора. — Ты вот что... Пошли людей к болотам и утёсу. Быстро только, Спор!.. Играть со мной вздумала колода! — тихо-тихо и совершенно трезво молвил Вертфаст.
Его подкинули в седло, и он помчался. Спешил, надеялся усмотреть-услышать отголоски того, что, возможно, навсегда уплыло из его рук.
Конюшенный ждал на дворе. Сильно переживая, он достал кинжал и поспешил за хозяином на кухню. В подсобке помогал вынимать камни из стены. Он и услышал отчаянный визг Вертфаста: «Были, были!..»
Согнувшись, с лампой в руках Вертфаст крался по подземному тоннелю. Осматривал подпорки, на деревянном, дотлевавшем уже настиле тщился отыскать хоть какие-то следы... Там, где проход разветвлялся надвое, наверху зияла блестевшая влагой пещера. Обрушенная земля была истоптана ногами. Отчётливо виднелись отпечатки огромных и маленьких ступней. «Тронутые камни в стене — это уже не отвлечение. Ушли!..» — содрогнулся боярин.
— Как же так? И в доме родном нет мне опоры!
— Не углядел, мил друг, — извинялся старый конюх.
— К утёсу пошли. Чёрт, туда же близко... Успеют ли соколики?
— Не успеют — на берегу словят.
— Давай уже дойдём до конца — лаз прикрыть надобно. Одна беда — не беда, а ход этот сгодится ещё.
— Правильно говоришь! — пробасил злобный старый слуга, и звук его голоса долго звенел в ушах.
Узкий и низкий проход жил по своим подземным законам...
— Бросьте всё в море! Бычков морских покормим тучным тма-тарханским говядом... — напутствовала обоз Кламения, отъезжая.
В город она не спешила. Испереживавшись, до озноба в спине колесила вокруг дремлющего города. Страшно боясь темноты, боярыня в луке богатого сирийского седла пристроила маленький ножичек. Ноги всю дорогу подтягивала повыше, опасаясь, что какая-то невидимая тварь подкрадётся и тяпнет.
Съездила к утёсу. Незамеченная никем из ночи наблюдала, как ни с чем вертаются охотники. С другой стороны кремника лицезрела похожую унынием вторую ватагу. Следом за ловцами, держась подальше, поехала к морским вратам. Несмотря на сгустившийся туман, озноб телесный и душевный прошёл, Кламения заспешила домой. Ведь темноты и тишины храбрая женщина всегда очень боялась...
Отвалив камни, Сарос и Ргея по колено в воде вышли на берег. Наощупь хватаясь за траву и булыжник, выбрались на верхушку утёса. Город в двух сотнях шагов бледно высвечивал самые свои высокие крыши. Осторожно ступая, сошли с утёса.
Ргея сообщила, что там, где шумит камыш, есть тропа среди топи, и беглецы поспешили. Не раз падая и ударяясь, не проронили ни единого звука. Неслись, как угорелые: надо было добраться до рощи...
Вымокнув в росе упавшего на тропу камыша, ободрав на себе одежды, Ргея и Сарос ступили наконец на кочковатую землю приазовской рощицы. Под ногами ещё было слякотно, но вокруг уже спасительно высились бугристые и сухие места. Между деревьев и остановились. Обессиленно распластались, взявшись за руки и переводя дух.
Никаких преследователей на утёсе они не видели и не слышали. Не знали и о том, что несколько всадников рискнули сунуться в тростник, но на лошадях проехать по тропке среди топей не смогли...
Отдышавшись, Сарос и Ргея пошли на север, выбирая сухие места. Под покровом кустов и бурно поднимавшейся травы торопились, трепещущими сердцами лелея смутные надежды, которые у разных людей разные...
Ргея всё время отставала. Она упорно смотрела в мелькавшую впереди спину гота, мысленно разговаривала с ним, задавала ему простенькие жизненные вопросы, тревожившие её больше, чем собственные усталость и слабость.
Ей постоянно с недавних пор хотелось есть — вместе с тем её без конца мутило... Источенное последними событиями сознание рисовало страшные картины: будто погибают они, попав в лапы к здешним племенам... или умирает она одна, просто упав и не поднявшись более... Казалось вдруг, что суждено ей с этих пор жить в лесу у костра и ходить до скончания срока своего чумазой, с подолом в нестирающейся смоле...
Будущее никак не хотело предстать светлым. Ощущение близившейся неустроенности становилось тем острее, чем дальше уходили они от русских полисов. Что там за город у Лехрафса на Танаисе — можно только гадать...
Да и кто такой Лехрафс? Степной воевода, коего ко всему прочему в Ас-граде сильно ругают — мол, не прав?.. Сарос с Лехрафсом друг другу никто...
Если готский царь влечёт её туда, где всяк человек, по рассказам знакомых, мало отличим от зверья, то и думать о том страшно...
Сароса очень беспокоила дорога в родные места. Сначала, конечно же, они найдут Лехрафса — он должен помочь... А уж добравшись до лесов своей родины, Сарос покажет Ргее, каков он смельчак на охоте, каков строитель и нянька её хрупкому существу! Он расскажет за долгие-долгие вечера ей про всё, что знает, а станет скучно — придумает что-нибудь. Коли и то, и то наскучит — уйдёт в поход долгий, в котором беспрестанно будет думать о ней...
— Сарос, утро — я устала.
