Карл тихо выдавал перевод для своих. Готы были покорены по-кошачьи ласковым обхождением и вкрадчивыми интонациями оратора, но Сарос вдруг заметил, как в него разом вперилось множество чёрных, непроницаемых, не то оценивающих, не то угрожающих глаз. На миг конунг перестал воспринимать перевод — в глубине души человек очень воинственный и любящий уважение, он взъярился от такой наглости незнакомцев. Зло глянул на молодого брюнета с глубокими ямами над красивыми скулами. И остальные купцы, напротив сидевшие, смотрели на него так же дерзко.
Не в силах переносить такую обстановку, Сарос поставил огромные, ободранные кулаки на колени и спросил:
— Чего они на меня так смотрят?
Вопрос относился ко всем присутствующим. Когда прозвучал перевод на греческий, в шатре воцарилась тишина.
— Мы должны понять гостей, прибывших из лесной страны, — снимая напряжение, заявил Вертфаст. — Тем более гости имеют огромную армию, — русс едва заметно, но многозначительно улыбнулся, — неотлучное нахождение в которой приучает обходиться без церемоний.
Саросу не очень-то понравилось объяснение светлого, однако он не подал виду, а мгновение спустя понял, что прозвучавшие слова — выгодное подспорье в замысловато начавшихся переговорах.
— Пристани наши скоро, очень скоро будут отстроены заново. Хорошо, что дело не дошло до городских пожаров, — послышался мягкий голос Спора, и заморские купцы, видимо, вспомнив о возможности ещё более худшей участи, потупили страстные взоры и подобрали себе другие, соответствующие их истинному положению, позы. Только красавец южанин упрямо следил за поведением Сароса, невзирая на первостепенное положение гота на этих вынужденных переговорах.
Стемид, сидевший рядом с конунгом, не сразу заметил борьбу взглядов. Потом, убедившись в странном рассматривании своего вождя, сказал:
— Вот у этого лягушачьего запевалы корабль сгорел со всем добром. Если нет — золотое тавро, что летом у греков взял, тебе отдам! — Стемид вынул из-за пазухи литую золотую печать с нарезками и метками и с ладони показал Саросу.
— Зла сему граду мы не желаем, и впредь желать не станем, — проговорил Сарос, убирая от себя руку Стемида. — Принял тяжбу твою... Потому что мне кажется, у него к нам дело важное есть...
Смысла этих слов, путано переведённых, никто из присутствующих так и не понял. Главнокомандующий северных гостей продолжил ровным голосом дальше, дождавшись, когда после Карла городской толмач закончил перевод:
— Земля ваша очень разная. Царь ваш по большой и давней дружбе пригласил нас, но в вашем городе мы оказались нежеланными нарушителями вашей тишины, за что простить нас сумейте и понять. И примите нас, числом великих, и сохраните всех, худо никому не творящих...
Карл таким же ровным тоном, каким было сделано заявление, всё пересказал.
Горожане выслушали и параллельный перевод своего толмача, для пущей ясности толковавшего речь. Переводы чуть разнились, поскольку язык этого купеческого города состоял большей частью из греческих, а также из халанских слов. И смысловые отличия переводимых знатоками фраз не могли не возникнуть. Городской толмач всё перекладывал подробно — ведь он говорил на родном языке, не знал ни о какой смеси, не испытывал затруднений при объяснении сути своей стороне. Карлу, знакомому ещё с наречиями сериванов, герулов, с латынью, с античным говором крымского Причерноморья, приходилось о многом догадываться и многому обучаться прямо на месте. И Сарос ценил поэтому его талант особо.
Вертфаст уверенно глянул на заморских купцов. Те быстро и тихо заговорили-засекретничали между собой. Среди них выделялся красивый перс из Трапезунда, щебетавший более остальных. Сарос со Стемидом глаз с него не сводили — удивлялись разительной перемене норова.
Вертфаст был весьма доволен ходом переговоров. Не думал он, что всё так обернётся. Думал: «Лохматый вожак подыграл с извинением своим... Нарочно или невзначай?.. И не такой уже лохматый. Остригся там, в болоте, от нечего делать?.. Скоро стихнут ветра, встанут зимники. Асов вызовем, чтоб рядом встали полукружьем... Или этих волкодавов попросить? Уж очень их много... Зато при согласии защита станет надёжной... А сколько лишь одного сена им надо! Как бы здешние асы, позвав на помощь всю остальную свою свору, не явились гнать этих необычных северян! Сидят тут рядом, ничему человечьему не обучены, а ведут себя с тактом и толком, и всё на лету схватывают».
— Карл, спроси у этого, что ж мы — не достойны чести слышать хоть самый малый отзвук их болтовни? — Сарос сделал недовольное лицо.
Карл, сидевший между конунгом и Вертфастом, передал всё руссу, потом склонился к Саросу с ответом:
— Они — люди толковые. Из теперешнего положения ищут выход, в коем может быть польза всем.
— Стемид, нам нужна их польза?
— Нам нужна своя польза, — включился в шепотки Стемид. — Инегельд, если на копчёных гостях столько добра сверкает, что ж мы пожгли в трюмах их судов?
