— Не ври — мирно! Все твоих руссов боятся! — Вержень сзади пыхнул в темя Карла.
— Да нет же, Вержень-друг, ты всё спутал. Я сам там был, оба моря видел — руссы в городах живут!
— Сарматы — купцы их так величают... Да всё одно, и бес один! Ты к Северу иди, а не к руссам! — возвратился к теме уставший стоять советчик. Вновь уселся на чурбак, вспомнив о коленях. — У меня тут делать нечего. Вы бы весь край свой собрали — да к Риму! Даже и без Севера — сами! Там пожили бы всласть! Там — дворцы, дороги каменные, птицы в прудах, ветви блестящие... И всё из золота! И красавицы со всего Света... Эх! Пойдёшь, Карл? Ты пойдёшь, Карл, я знаю... — Вержень добродушно смотрел на давнего, хоть и совсем ещё молодого по сравнению с ним, приятеля.
— Пойду, — тихо произнёс гот.
— Ты только от Густава провожатых отстань. С ними не ходи. Скажи им, чтоб уходили, а сам следом за ними иди — назад. По тому берегу иди...
Настойчивость Верженя насторожила Карла. Он отстранился от старика и оборвал ненужные увещевания:
— Нет корабля у меня — как я пойду?
— Вот лес — руби плоты.
— Долго... Заразил походом, а теперь обучаешь, как длиннее долгого его вершить!
Карл очень обиделся на Верженя. Старик такого стерпеть не мог:
— Есть у меня корабль — дам его тебе!.. Только этих проводи. Скажи, что все они сделали хорошо, поблагодари и чего-то пообещай. Да и мне пообещай чего-нибудь тоже, Карл!
— В Риме старость проведёшь и помрёшь на золотом одре! — рассмеялся Карл.
...Корабль был новым. Нести его пришлось от лесного ручья — там он во избежание рассыхания хранился, до бортов закопанный в сырую землю. Доставали его нелегко: чавкающая каша не отпускала своё сокровище, норовя затянуть в себя и вероломных похитителей. Коря втихомолку Верженя, чтобы он не слышал, готы, перепачканные вдрызг, завалив на бок кораблик, поволокли его к реке. В узких проходах меж дерев поставили его на киль и далее двигали стоймя. Местный народец больше смотрел, нежели помогал... Порядком измучившись, дотащили-таки ценнейший подарок до указанного Верженем места.
Царёк приказал своим людям, не слишком довольным отдачей корабля, принести на берег съестное. Но попировать вволю не удалось: Вержень скоро принялся поторапливать гостей к отплытию, объяснив, что люди его ворчат, а костры притягивают лесных татей... Не смея перечить, благодарные готы столкнули посудину в глубокую заводь. Кораблик ухнул, качнулся раз, другой и выпрямился, поддаваясь речному току.
Выкрикивая прощания, готы бросились в воду, заплывали со стороны отвернувшейся кормы, карабкались по грязной стенке в проём рулевой уключины. В тиши древнего царства вскоре разнеслось восторженное басистое пение обвыкшихся здесь северян...
В полдень следующего дня судно, лихо подхваченное попутным течением, возле устья реки Дравы, повстречалось с большим флотом. Карл объявил, что это римляне, показывая по мере приближения на флаги с изображением волчицы.
Похоже, римляне кого-то поджидали. Они явно насторожились, когда готы выказали намерение сблизиться с ними.
Карл стоял, обняв десницей жиденький, но круто вздёрнутый вверх форштевень и подняв левую руку вверх. Римская эскадра, направившаяся было в Драву, закрутилась в любопытственном ожидании. Её корабли вынесло на взмахивающий весёлками кораблик. И не помышляя соблюдать субординацию, большие суда надвигались на маленькое, пока последнее не стукнулось носом в высоченный борт.
Готы пошатнулись, хватаясь за всё возможное, чтобы не попадать. Римляне рассмеялись.
— Руки целы, герой? — раздался голос над головой Карла.
Выбирая, кто в числе свесившихся над ним поинтересовался его самочувствием, гот показал невредимые руки и улыбнулся. Готский кораблик крутануло после удара, и Карлу пришлось идти вдоль борта, чтобы продолжить беседу с приветливыми незнакомцами.
— Кто такие? Чего хотели? — спрашивали бледнолицые с маленькими глазками римляне.
— Мы — готы. Нам нужен Север. Если он с вами, я скажу, чего мы хотим, — изъяснился Карл на латыни.
— Что же у тебя за слово к нему? — Другой высокий борт потеснил судёнышко, и с него тоже нависли простоволосые головы.
Пришлось ответить и той стороне.
— Слово и дело!
На посудинах грохнул смех сильных и могущественных людей.
— У меня лишь к Северу слово. Если нет его — скажите, где он.
К борту подошёл человек, очень похожий на Верженя: тех же лет, такой же лобастый, с тем же прищуром... Только немного более смуглый.
— Я Север. Говори.
Карл, вонзив топорик в гулкий корпус, оседлал римский борт прямо возле полководца.
— Варвар. Доски расщепил, — объявил своим начальник, как нужно относиться к прыткому гостю.
Римляне переглянулись и стали измышлять способы поразвлечься. Тут гость убрал топорик, оправился и преклонил колено. Северу это понравилось.
— Ладно, говори, раз так. Не все у вас звери дикие — я знаю.
Гот неожиданно для всех и для себя самого изрёк фразу, адресованную ранее Верженю:
— Желает ли достопочтенный римлянин помереть на римском золотом одре?
— Как понять тебя, сумасшедший? — Север не разозлился, нет — он с интересом ждал продолжения. — Отчего же мне в Риме помирать?
