– Проси что хочешь за эту новость, – утром сказал ей ярл. – Любой подарок привезу, все моря обойду, из-под земли достану.
Фрейдис улыбнулась и обещала подумать.
Глава 36
Вернувшиеся в Рикхейм корабли надолго не задержались. Уже через день Асбьерн ярл отдал приказ грузить кнарр и готовиться к отплытию на Мьолль. Путь предстоял неблизкий, а времени оставалось не так уж много: никто не знал, в какой именно день корабли Олава повернут назад к острову и как скоро прибудут туда. Но все понимали, что к этому времени Эйвинду конунгу и его людям стоило снова собраться вместе.
Перед тем, как покинуть Рикхейм, Йорунн провела обряд посвящения для юной Хельги, чтобы оставить вместо себя не просто помощницу, а истинную служительницу Великой Матери. Рано утром, еще до рассвета они вдвоем отправились в лес, к заветному озеру, развели на его берегу костер. И едва лучи восходящего солнца позолотили верхушки деревьев, обе распустили косы, сняли с себя всю одежду и медленно зашли в прохладную чистую воду.
– Матушка! – подняв к посветлевшему небу руки, проговорила молодая ведунья. – Ты указала мне на эту девушку и помогла разбудить в ней священный Дар. И сегодня я привела ее сюда, чтобы она получила твое благословление и стала Посвященной.
Йорунн велела Хельге трижды окунуться с головой, а потом спросила:
– Клянешься ли помогать всем, кто нуждается в помощи, от чистого сердца, не причиняя вреда и не ища для себя выгоды?
Хельга, не раздумывая, ответила:
– Клянусь!
Йорунн надела ей на шею ведовской оберег – знак Макоши, вывела на берег и протянула девушке чистую, ни разу не надетую рубашку:
– Пусть отныне свет, тепло и любовь ко всему сущему переполняют твое сердце. Служи людям, неси добро и милосердие в этот мир, и Великая Мать отплатит тебе сторицей.
А потом, словно прочитав мысли Хельги, добавила:
– И не думай, что слишком юна для ведуньи. В день моего Посвящения я была много моложе тебя.
Унн и ее дочери в три голоса отговаривали Фрейдис плыть вместе с мужем на Мьолль, боялись, что в море ей станет хуже. Когда увещевания не помогли, стали пугать ее предстоящей битвой с Олавом: а ну как не выстоит Эйвинд, не удержит за собой остров? Что будет ждать ее и дитя?
Фрейдис упрямо отвечала: не бывать этому, и продолжала собираться. Тогда Унн отправилась вразумлять Асбьерна. Ярл выслушал ее и велел позвать жену.
– Осталась бы ты дома, чаечка, – сказал он. – Поберегла бы себя. Сейчас не лучшее время для дальних походов.
– Я хотела быть с Йорунн в день ее свадьбы, – проговорила Фрейдис. – Хотела повидать брата. Другие мужья забирают на Мьолль своих жен и детей, даже Сванвид, которой пора разродиться.
– Удел жены – следовать за своим мужем, – пожал плечами Асбьерн. – Там, на острове их дом, а наш с тобой здесь, в Рикхейме. Тебе хозяйничать в нем и растить наших детей, а мне – быть вам опорой и защитой. Послушай меня, оставайся дома, а Унн о тебе позаботится. Всем спокойнее будет.
Фрейдис, не привыкшая перечить мужу, молча кивнула и вышла. Сидевший неподалеку от ярла Бёрк посмотрел ей вслед.
– Госпожа очень красива, – похвалил он. – Жаль, что твои слова, Эйдерссон, ее огорчили.
Перед отплытием собирали прощальный пир, и со двора в дом то и дело забегали молодые девушки. Вот промелькнули неразлучные подружки Хельга с Халлой; Бёрк не заметил ни их улыбок, ни нарядных платьев, зато Стейн Фарлан проводил одну из девчонок задумчивым взглядом и надолго запомнил ее серебристый задорный смех.
В день, когда корабли уходили из Рикхейма, Лешко пришел на берег и попросил Асбьерна:
– Возьми меня с собой в поход, ярл. Не в битве, так после нее я тебе пригожусь.
– Нет, – покачал головой Асбьерн. – Живи себе тихо и спокойно, раз уж мои люди тебя терпят. Разве не этого ты хотел?
Лешко не стал его уговаривать. Только перед тем, как уйти, пристально поглядел на стоящего неподалеку датчанина Харальда и негромко сказал ярлу:
– В бою держись подальше от этого человека. Он хороший воин, но судьба его решена, и Морана уже обнимает его за плечи.
Для Йорунн эти дни прошли словно во сне. Никак не верилось, что таиться больше не нужно, и что скоро свидится она со своим возлюбленным, станет ему женой, а он ей мужем.
Старая Смэйни не могла нарадоваться, все повторяла, что с первого дня не желала Эйвинду лучшей жены. Йорунн каждый раз опускала глаза, то смущенно, то растерянно, а однажды вдруг обняла старушку и расплакалась. Смэйни гладила ее по голове, приговаривала:
– А и поплачь, поплачь, дитятко… Если не от горя, а от радости, отчего ж не поплакать?
Говорила, пряча в уголках губ ласковую улыбку. Немного погодя девушка успокоилась, умыла заплаканное лицо, а потом полезла в сундук, достала оттуда самый нарядный платок и с поклоном вручила старушке:
– Ты меня как родную приняла, ничем не обидела, тебе и на свадьбе моей заместо матери быть, невесту к жениху подвести, как у нас принято. Не откажи, будь добра, матушка Смеяна Глуздовна!
