И действительно, в Париже – лавина революционных декретов. Отменены сословия. Упразднены титулы. Маркизы, графы, герцоги – в прошлом. Новая история – все равны. Впрочем, два титула сохранились – у графа Мирабо, сказавшего: «Европа, Франция, весь мир знают меня как
Герцог сохранил свой титул, но с революционной приставкой – герцог Эгалите. Да здравствует герцог Равенство!..
Свобода вероисповеданий. Свобода прессы. И, наконец, величайший декрет – Декларация прав человека и гражданина. Мечта просветителей стала явью. Декларация объявила: «Все люди рождаются свободными и равноправными. Живут свободными, равноправными и имеют право сопротивляться угнетению».
На Марсовом поле воздвигнут алтарь Свободы.
Декларация прав человека и гражданина.
1789 г. Музей Карнавале
В эти дни в Версаль пришел фландрский полк. У Антуанетты появилась радостная возможность вспомнить о прошлом, услышать вновь забытые слова: «Да здравствует королева!»
Она устраивает прием для пришедших гвардейцев. Вино лилось рекой, в бесконечных тостах славили короля и королеву. Правда, кто-то все-таки провозгласил тост «за Нацию».
Но пирующие дружно не поддержали.
Уже на следующий день все происходившее в Версале становится известно в Париже. В
Как и в Петербурге 1917 года, в Париже пропал хлеб. С негодованием говорят в столице о версальском пиршестве. Рассказывают о криках «Да здравствует королева!», о том, как посмели отказаться поднять бокал за свободную Нацию.
В Пале-Рояле – сборища возмущенных и… раздают пики!
И вскоре, как напишет Камиль Демулен, «восемь тысяч разгневанных Юдифей пошли в поход на Версаль». Среди этих восьми тысяч было много «веселых дам» из Пале-Рояля и яростных торговок с парижского рынка.
День стоял ненастный. Шел холодный дождь. И, защищаясь от дождя, женщины накрылись своими длинными юбками.
Но под некоторыми юбками, как напишет современник, оказались волосатые ноги. В этой толпе шло много переодетых мужчин.
Жители Петрограда стоят в очереди у продовольственного магазина во время Февральской буржуазно-демократической революции. Репродукция фотографии 1917 г. © МИА «Россия сегодня»
Поход «Юдифей» на Версаль.
Гравюра. XVIII век.
Марш разгневанных Юдифей описал знаменитый Камиль Демулен.
Маленькое отступление о Демулене.
Ромен Роллан говорил, что Камиль был очень похож на нашего Бухарина. И правда, как Николай Бухарин, Демулен был блестяще образованный человек с нежнейшей душой, писавший… беспощадные статьи! Он призывал граждан стать Брутами и, если понадобится революции, Неронами.
Этот непреклонный революционер был безнадежно и нежно влюблен в девушку по имени Люсиль Дюплесси.
Недалеко от театра Одеон и сейчас стоит дом богача Дюплесси, куда столько раз приходил влюбленный Камиль.
Камиль Демулуен
Николай Бухарин
Это был роман в стиле «Новой Элоизы» Руссо.
Несчастные влюбленные почему-то не подозревают о любви друг друга и глубоко страдают.
«О, ты, живущий в глубине моего сердца, ты, кого я не осмеливаюсь любить, вернее, не осмеливаюсь признаться, что люблю, о, мой Камиль», – пишет Люсиль в Дневнике. И ходит целовать дерево, на котором вырезала его имя.
А как страдал сам Камиль!
И наконец-то! Наконец они узнают, что любовь взаимна! Но тут, конечно же, новая беда – непреклонный отец. И они опять страдают-страдают-страдают…
Но стремительная карьера революционера Демулена заставила отца стать сговорчивым. Отец счастливо побежден. Они могут сочетаться браком! О счастье, о радость! О, победа великой и вечной Любви!..
Иллюстрации к «Новой Элоизе»
«Новая Элоиза» Титульный лист
Иллюстрации к «Новой Элоизе»
В прочем, революционные аскеты подозрительно отнеслись к пылкой любви Камиля.
«Кровать, в которой упивается любовью супружеская пара, так же опасна для Родины, как все аристократы, которых мы арестовали или повесили. Чтобы быть крепким телом и духом, каждый гражданин должен на время отказаться от сластолюбивых желаний супруги или любовницы и даже спать в отдельной постели», – писал революционный журналист.
Однако идея двух республиканских кроватей не нашла поддержки у «крепких телом и духом».
Любовники. Гравюра XVIII в.
Бракосочетание Демулена и Люсиль прошло в знаменитой церкви Сен-Сюльпис. Они поселились в великолепном доме напротив театра Одеон, совсем недалеко от отца Люсиль и этой церкви. Сохранились и дом, и квартира, и окна ее по-прежнему глядят на знаменитый театр.
В этой квартире состоялся брачный пир.
Собралась знаменитая тогда революционная братия – и блестящий оратор Бриссо – вождь депутатов, депутат от департамента Жиронды, и, конечно же,
В тот вечер, по старинному брачному обычаю, именно
Праздник. Гравюра. XVIII в.
Церковь Сен-Сюльпис
Церковь Сен-Сюльпис, внутреннее убранство
