– Они думают, что мы мафия. – Это звучит так нелепо, когда произносишь вслух. – Они думают, что
– Но знаешь, возможно, это единственная причина, по которой мы все еще живы, – говорит четвертая тетя, изучая свои ногти.
– Что? – Я поворачиваю голову так быстро, что чуть шею себе не ломаю.
– Да, я помню, как Авраам Линкольн говорил мне, что у мафиозных семей есть своего рода кодекс. Например, если они хотят начать войну с какой-то семьей, им нужно получить зеленый свет от других семей или что-то в этом роде. Как голосование в совете директоров, поняла?
У меня голова идет кругом.
– Подожди. Слишком много информации сразу. Давай по порядку. То есть у мафии есть свой совет?
– Ну, не совет, это скорее больше похоже на арисан, – говорит старшая тетя.
– Арисан? Это же вроде клуб дамочек-тусовщиц, которые ходят вместе на обеды, нет?
– Ага, да, очень богатые женщины: жены, дочери, сестры и так далее всяких бизнесменов и политиков; они собираются раз в месяц и обедают в ресторанах супермегавысокого класса, – говорит старшая тетя. – А я говорила вам, что меня пригласили присоединиться к одному из таких клубов? Там все из высших кругов, и к нему присоединилась даже дочь владельца корпорации Jofi.
Четвертая тетя фыркает.
– Как будто мы смогли бы себе позволить присоединиться к этому арисану. Там же наверняка надо делать вступительный взнос и потом еще постоянно вливать кучу бабок в этот арисан. Если в этом арисане состоит дочь владельца корпорации Jofi, то это в месяц как минимум несколько тысяч.
– Просто чтобы пообедать с друзьями? – спрашиваю я, вытаращившись на них. – Ладно, плевать. То есть получается, есть арисан для мафии…
– Да, а что, по-твоему, делают все жены мафиози? Конечно же, зависают в мафиозном арисане, – восклицает старшая тетя. – Пока мужчины там решают вопросы и убивают кого-то, их женщины сидят где-нибудь в ресторанчике, едят изысканные блюда и решают, кого еще мужья должны убить.
– Ну, явно не нас, потому что они думают, что мы одни из них, – говорит четвертая тетя.
Старшая тетя поднимает брови, а уголки ее рта слегка дергаются наверх. Мне кажется, что вся эта ситуация ее забавляет.
– Ты пытаешься не смеяться?
Старшая тетя поджимает губы и опускает глаза.
– Просто все эти дамочки, они, кажется, прямо… как ты говоришь, выдохнули, когда я отказалась присоединиться к их арисану. Сначала я подумала, айя, они смотрят на меня свысока…
– Но теперь ты думаешь, что они почувствовали облегчение, потому что думали, что ты большой плохой босс-мафиози?
Снова уголки рта старшей тети приподнимаются, но она сжимает губы крепче, чтобы не улыбнуться.
– Я же не контролирую мысли людей. Если люди думают, что я босс мафии, что я могу сделать.
– Да-цзе, из тебя получился бы лучший босс мафии, – восклицает четвертая тетя, снова наполняя чашку старшей тети чаем. – Только представь. Ты такая: «Харун неуважительно общался со мной по телефону. Отрежьте ему ухо». Ух, ты бы отлично справилась с этой ролью.
Старшая тетя отмахивается от нее и с явным удовольствием делает глоток чая.
Во мне смешиваются злость и тревога. С чего это они так расслабились? Как будто забыли, что сегодня день моей свадьбы, и чем дольше мы сидим здесь, тем меньше времени мне остается насладиться собственным праздником. Кроме того, нас скоро начнут искать, если уже не начали.
– Ладно, давайте сосредоточимся. Семья Стафани, реальная мафия, думает, что мафия – это мы. Что нам делать?
– Повеселиться! – восклицает четвертая тетя.
Я бросаю на нее убийственный взгляд, и она спрашивает:
– Что?
Как будто это не она только что не предложила «повеселиться» с настоящей мафией, будто это все шуточки.
– Может быть… ладно, хотя, – бормочу я, расхаживая по комнате. Или, во всяком случае, пытаюсь расхаживать. Я все время забываю, что на мне просто огромное платье, которое мешает свободно двигаться. – Правильно. Наверное, просто произошло недопонимание. – Во мне зарождается некая надежда, и мне тут же хочется расплакаться. – Наверное, они подумали, что мы не будем возражать против убийства Лилиан, потому что, по их мнению, мы сами вертимся в их кругах. Может, если бы мы просто сказали им прямо, что мы не мафия, они бы нас отпустили? Может, они бы прекратили все это! – Внутри меня все сильнее и сильнее разгорается огонек надежды, поэтому я широко улыбаюсь двум своим тетушкам, чертовски надеясь, что они согласятся с моей логикой.
– Или, может, единственная причина, по которой они просто не прикончили нас всех, заключается в том, что они не хотят начинать войну, – равнодушно говорит четвертая тетя. И из-за этих ее слов весь мой огонек мгновенно потухает.
Старшая тетя вздыхает.
