— Вы куда? — удивился Юрий, оторвавшись от разделочной доски.
«Зачем он чистит лук?» — ошеломленно подумала хозяйка и сказала вслух:
— Пойду поищу дедушку. Пора его ужином кормить.
— А, ясно, — кивнул Юрий. — Но ваш дедушка вряд ли где-то поблизости. Пока я вас ждал, видел, как старичок, деловой весь, с советским портфелем пошел куда-то вверх по улице. Вот.
— А в чем он был? — обеспокоилась Наташа.
— В пальто и шапке такой, как у партийных генсеков на параде. Важный. Вот. Ему только Волги с водителем не хватало.
— Точно не с лопатой?
— Вы меня обижаете, разве можно лопату с портфелем перепутать? — осклабился Юрий.
— Нельзя.
Наташа набрала мобильный дедушки — он зазвенел на письменном столе. Снова забыл… Или специально оставил. И внучка разволновалась.
Шапку-пирожок из светлого каракуля и толстое драповое пальто с таким же воротником, чудом спасенное за все эти годы от моли, дедушка берег для особых случаев, точнее для спецзаданий, которые сам себе давал. В последний раз надевал, когда шел воевать в мэрию из-за электричества. Добром это не кончилось. Особенно для заместителя мэра по ЖКХ — в него дедушка метнул стул. К тому же то ли от сотрясения воздуха, то ли не выдержав гневной бури ветерана одновременно возле секретаря упала с потолка плита, окропив седой пылью бюрократов и не подписанные документы…
Нападение на официальное лицо не вошло в анналы полицейских хроник, лишь благодаря возрасту и военным заслугам деда. Ветеранов в стране к двадцать первому веку осталось мало — все наперечет, отправление одного из них в обезьянник грозило всероссийским скандалом. Наташа тогда напереживалась, накраснелась вдоволь, наслушалась всякого от чиновников и полиции. Но свет на улице все же подключили. На следующий день — восьмой после урагана, сорвавшего провода.
Чего же теперь ожидать? Куда деда мог пойти на ночь глядя, да еще и в такую погоду?!Сердце часто заколотилось, и Наташа села на табуретку, положив руку на грудь.
— Что с вами? — встревожился Юрий. — Вам плохо?
Наташа мотнула головой:
— Ничего. Все нормально, спасибо.
Котенок с разбега запрыгнул ей на колени, потоптался и заурчал, а в голове Наташи отчего-то грянуло хором «Взвейтесь кострами, синие ночи, мы — пионеры, дети рабочих…». Нет, хорошего ждать не стоило, несмотря на запланированный позитив. Похоже, вечер все-таки не обойдется без сюрпризов, как будто их мало было за эти дни!
Игорь гнал по трассе, рискованно огибая фуры и легковушки. Так же яростно, как он давил на педали и материл всех и вся, дворники расчищали снег с лобового стекла служебного Форда. Заснеженные поля и деревья тянулись бескрайней синевой, перетекающей в черноту беззвездной ночи. Только хлопья в свете противотуманных фар кружили с завихрениями, словно пьяные бабочки, и оставались белыми.
Снежана названивала, а Игорь, однажды буркнувший в ответ, что скоро будет, опять брать трубку не хотел. Телефонные трели раздражали, как и сама Снежана, как и снег, и ползущий впереди автобус, и сотрудники ГИБДД, похожие на снеговиков с полосатыми палочками.
Калганов знал, что в подобном настроении водить нельзя, но и оставаться в городе, где его так унизительно выставили, он не мог.
Уязвленное самолюбие, гордость, взбитая до состояния прогорклых сливок, отключила здравомыслие. Хотелось выпить. Просто, без изысков тяпнуть водки. В крайнем случае коньяка. Приехать не к любовнице, а к друзьям, чтобы «перетереть» по-своему о делах, похохмить о женских странностях, пропустить под пивко пару скабрезных шуток, какие в компании друзей не кажутся пошлыми, а являются еще одним доказательством мужской самости, как баня, как гараж, как футбол и тренажерный зал, где таскают железо до пота, а не выпендриваются перед девушками.
Но друзья остались в Москве, новыми он еще не обзавелся. Да и как-то не верилось в новых в сорок пять-то. Может, и не стоило с места срываться ради карьерных посулов?
Дома покоя не найти, там Снежана со своим вечным «Зая, а что ты мне привез».
«Купить ей елку, вот удивится, — усмехнулся саркастически Игорь, но смешно не было, и потому он взмолился: — Господи, хоть бы ее очередную подружку кто-то там бросил, и она б поехала заливать ее горе в ночной клуб! О, или к маме…»
В первый раз Калганов почувствовал что-то благостное по отношению к матери Снежаны, круглоглазой армянке очень в теле, с искусственно нарощенными смоляными волосами и хищными когтями. Так нет же, сработает закон подлости, и вряд ли Снежана поедет к маме!
Игорь разнервничался, кляня Ростов, Краснодар и всех баб с их «заходами». И оттого автомобиль заносило, один раз он чудом успел обогнуть неторопливо дребезжащую копейку, чтобы втиснуться после «дорожного кармана» в ряд законопослушных машин. Близость фар на встречке бросила его в холодный пот, и Игорь немного сбавил обороты. Наверное, только благодаря Божьей милости Форд Калганова не стал очередной жертвой метели, как те несчастные, что торчали в кювете за обочиной.
