— Только знаешь что? — он неожиданно скинул с себя занавеску и с голым торсом подошёл к большому зеркалу. — Когда я смотрю на своё отражение, то вижу не горгула, а это… — махнул он рукой на зеркальную поверхность, откуда на нас взирал голубоглазый красавчик. — Это и есть настоящий я. Это моя сущность, понимаешь? Хоть и всего лишь морок.
— Может, тебе удастся принять этот облик по-настоящему? Ведь твой отец по внешности человек. Как он стал таким? — спросила я, но вместо ответа принц к чему-то прислушался.
— Прости меня, Фаина, — неожиданно заявил он, разворачиваясь ко мне.
— За что? — насторожилась я.
— За это… — быстро подскочив, он подхватил меня на руки, и я не успела пикнуть, как оказалась на кровати.
Одним движением разорвав на мне платье, Джорджиан накрыл меня сверху своим телом.
Эрниэль
На этом балу изначально всё пошло не так.
Целый час прошёл в тягостном ожидании появления моих родителей. Я знал, что Дилан заблаговременно выслал за ними эскорт, и для их опоздания нужна была очень веская причина.
Я даже незаметно отослал пару сообщений отцу с вопросами, где они и всё ли у них в порядке. Ответа на магический кристалл не последовало, что вывело меня из душевного равновесия ещё сильнее. Лишь потом, позже, выяснилось, что родители были в это время у врача: оказывается, мама носит под сердцем моего братика, и ей нужно было срочно проконсультироваться со специалистом насчёт беременности.
Но на тот момент, когда бал был в разгаре, я этого не знал и сходил с ума от беспокойства, тщательно скрывая своё состояние.
Танец с Фаиной — три больших круга по залу — вернул мне спокойствие духа и веру, что всё будет хорошо. Как же легко и грациозно моя жена порхала по танцполу! Словно я вёл в танце настоящее сказочное существо, эфемерное, пластичное, сотканное из музыки! Никакие изящные эльфийки ей даже в подмётки не годились!
А ещё мне было приятно наблюдать, как красиво переливается на свету ткань её золотистого платья, созданного моей магией. Идеально. После бала уберём этот наряд в шкаф и будем его беречь — как напоминание об этом дне.
Потом проблемы посыпались, как бобы из рваного мешка.
К Дилану подошёл нервный, весь какой-то дёрганый дракон — глава одной из восточных провинций — с жалобами на то, что их леса наводнили псы и ящеры из Горгалии. Этот тип принялся эмоционально объяснять королю, в какой опасности находятся его подданные, особенно эльфы и гномы, и пытался выведать, насколько серьёзны проблемы со щитом.
Дилану пришлось разбираться с этим драконом, а я тем временем составил компанию родной жене. Её неожиданно заинтересовали картины знаменитого Тюрлекса, украшающие стену. Я хотел немного рассказать ей об этом художнике и его шедеврах, но неожиданно заметил до боли знакомые украшения, которые я когда-то подарил своей бывшей невесте.
Эти серьги и колье были не только очень дорогими, а просто-напросто уникальными. Их сделал по моей просьбе и по моему рисунку один эльф-ювелир, которого я однажды спас от нападения разбойников. Лисаэль никогда бы не рассталась с этими драгоценностями добровольно.
С позволения жены я подошёл к этой эльфийке, стрелявшей глазками направо и налево. Но при этом не выпускал из поля зрения Фаину. Да и её охранники находились рядом с ней, так что я не волновался, что на этом балу с моей феечкой что-то случится. Думал, что всё под контролем. Наивный.
Я отвлёкся лишь один раз, на пару секунд: когда эльфийка, которая представилась как леди Нариэль Дигран, заявила, что эти украшения подарены мужем, хранителем королевской казны, и принадлежат ей по праву. Эта наглость возмутила меня до глубины души, и я потребовал вернуть мне эти украшения, а её мужа пригрозил отдать под суд, как вора и обманщика.
Осознав, что она сейчас разговаривает с генералом армии Драккара, эльфийка всунула мне в руку снятые с себя украшения и с красным лицом и искусанными губами поспешила удалиться прочь. Наверное, побежала предупреждать муженька о шухере в их семье и предстоящем расследовании его воровской деятельности.
Фаина продолжала рассматривать картины, словно зачарованная, но периодически оглядывалась, выискивая меня взглядом. Я направился к ней, но увидел прибывших на бал моих родителей. Ну наконец-то!
Они оба светились от счастья, поэтому от сердца сразу отлегло. С ними всё хорошо, всё в порядке, можно больше не волноваться.
Я направился к ним, чтобы узнать, что происходит. Но продолжал держать жену в поле зрения. Картина с зимним лесом её заворожила.
— У тебя скоро появится младший братик, — мама с сияющей улыбкой положила руку на живот, и я ошалел от радости.
Я порывисто, но очень аккуратно её приобнял, бормоча, что ужасно рад и от всей души поздравляю их с этим событием, а потом на меня словно рухнули небеса.
Паника, страх, резкий всплеск адреналина и бешено заколотившееся сердце — всё это окатило мутной волной, а брачную татуировку больно обожгло огнём.
— Фаина! — судорожно выдохнул я и кинулся к жене.
