– Не нож, а шнурок, – поправил Световид. – Когда раздевали его – ножа не было, а в карманах, кажись, не шарили. Это упущение, братцы сильфы.
– Сейчас погляжу! – Дальновид вскочил. – Григорий Фомич, где его тряпье?
– Я в каморку прибрал.
Дальновида словно ветром вынесло из комнаты.
– Итак, если Волчок хотел убить Фадетту, то кто хотел убить Волчка? – спросил Световид. – Подаем мнения. Ты, Званцев?
– Почем я знаю?
– А хочешь знать?
Красавчик пожал плечами.
– Ты, Выспрепар?
– Это может не иметь ни малейшего отношения к делам театральным. Черт его знает, чем он занимался и на что жил, когда выгнали из театра. Мало ли с кем спутался.
– Допускаю. Ты, Фадетта?
– Я в этих делах ничего не смыслю, – сказала Федька. – Может, у меня какой покровитель завелся, а я и не ведаю? И это – меня спасали?
– Черт знает что… Званцев! Ты береговую стражу лучше меня знаешь – кто бы из вас мог в антракте одолжить Волчку маску? С кем-то он приятельствовал? – спросил Световид.
– Со Шляпкиным разве, они одних лет… – Сенька задумался. – А вот что! Я знаю, где он мог маску взять!
– Где?
– Этот балет был поставлен… когда же?.. Да лет шесть, поди, тому… И тогда танец призраков ставили на восьмерых! Потом господину Анджолини показалось, что свита Геркулеса мала, и он туда двоих перевел, а призраков оставил шесть. Получался правильный па-де-сиз. А лишние костюмы с масками остались! У нас же ничего просто так не выбросят – всякую тряпицу хранят!
– А поскольку тетка в костюмерных мастерских, то он и смог вынести костюм с маской? – быстро спросил Световид. – И она так просто взяла и дала?
– Так ведь когда дала? Перед Масленицей! А на Масленицу нас зовут в разные богатые дома плясать! Вы спросите у хористов – их всегда на домашние концерты приглашают, ну и нас заодно. И можно потихоньку вынести костюм, а потом вернуть, все так делают. Начальство знает и смирилось!
– Слава те, Господи, кое-что проясняется. Значит, коли Степанову удавил Волчок, то он, подлец, притворился тобой, – сказал Световид, – и передал записку от ее недоброжелателей. От кого-то он знает, что записки таскает фигурант, в тот вечер изображающий призрака. Если Румянцев ничего не переврал, в записке ей предлагалось спешить домой, собираться и куда-то уезжать. Может статься, ее таким образом хотели выманить из дому, увезти и порешить где-нибудь за городом. Волчок это определенно знал. После представления он остался за кулисами – ждать, пока все уйдут, и тогда незаметно убраться. Он сидел там в потемках и вдруг увидел, что через сцену идет Степанова, а поблизости – ни души. Тут он понял, что вот подходящий случай, и набросился на нее со шнурком. Выманивать из дому – для убийц опаснее, их может видеть дворник или горничная. А тут – сама злодейская фортуна ее в руки отдала. Вот такая у меня в голове сложилась история.
Ворвался Дальновид.
– Нет никаких шнурков! Вообще ничего нет, кроме грязного платка, двадцати копеек и карточной колоды, ровесницы Дендерского зодиака! Да это что?! Братцы сильфы, он очнулся!
– Велик Господь, – сказал Выспрепар. – Скорее к нему. Сколько я такие раны знаю, очнулся он ненадолго.
– Вот то же и Андронушка сказывал! Торопил прийти…
– Всем ждать тут, – велел Световид. – Выспрепар, идем.
Они вернулись минут через десять. В это время Сенька пытался шепотом выспросить у Федьки, что это за дом и кто хозяева, а Дальновид метался от стенки к стенке в ожидании новостей.
– Ну что, братцы сильфы, – сказал, войдя, Световид. – В таком состоянии люди обыкновенно не врут. Волчков божится, что вовсе не князья Ухтомские велели ему устроить убийство Степановой. Настоящих виновников не назвал, а про Ухтомских прямо сказал – нет, не они, их хотят выставить виноватыми. И тут нас Андронушка прочь погнал. Велел часа через два наведаться, не то он за жизнь больного не ручается.
– Он не врет, он точно не врет! – воскликнул Дальновид. – Вот ведь и Миловида писала, где эта затея вызрела…
– Одно другому не помеха… – Световид сел. – Сложная у нас картина получается, одна фигура цепляется за другую и выходит цепочка на зависть господину Анджолини…
– И я полагаю, что не врет, – сказал Выспрепар. – Коли Ухтомские наняли бы Волчка, чтобы он избавил князя Ореста от законной супруги, то они бы, скорее всего, дали ему денег, чтобы он убрался после злодейства подальше от столицы. А не велели ему слоняться возле театра. Это – просто и без затей. А тут – затейливо…
– А не сказал он, для чего шел за Фадеттой? – спросил Дальновид. – Ведь ежели Волчку было велено зачем-то убить Фадетту, а он не справился, то будут еще попытки!
– Ты прав. Фадетта, с сего часа ты не выходишь из дому одна и всегда имеешь при себе нож.
Это было настоящим приказом.
– Если Ухтомские ни при чем, то след мимо них ведет в лисицынский особняк. Всю эту интригу мог бы изобрести их ненаглядный дядюшка Лисицын, – заметил Выспрепар.
