— Никуша, девочка моя дорогая!
Мама вышла из кухни, вытирая руки о фартук, и, чуть не плача, засеменила ко мне:
— Господи, как же ты нас напугала! Разве можно так делать, доченька?
Обняв её, я рассмеялась и зашипела, как рассерженная кошка — локоть начал болеть. Правда, мне красиво упаковали его в повязку через плечо, но двигать им было больно. К тому же правая рука… Ладно, я могу левой и мэйлы тыкать, и по телефону набирать номер.
— Мамуля, я не нарочно! Честное слово!
— Да уж я думаю, что не нарочно, — проворчала она, отстраняясь. — Я тебе испекла твои любимые пирожки! Илья, вы тоже пообедаете?
— Нет-нет, мне надо возвращаться на работу, — отказался он. — Ника, тебе принести ноутбук?
— Ага, и телефон тоже.
— Твой телефон разбился, я куплю тебе новый по дороге домой.
Илья с лёгкостью взбежал по лестнице на второй этаж и вернулся с моим ноутбуком. Установив его у меня на коленях, воткнул зарядку в розетку и удовлетворённо оглядел меня:
— Всё, не смей двигаться отсюда! Татьяна Ивановна, запретите ей вставать и вообще работать! Приеду — проверю.
— А в туалет? — жалобно спросила я.
— В туалет только под присмотром! Я тебе ещё и сиделку найму, — пригрозил Илья.
— Не надо сиделки, мы сами, не беспокойтесь! — мама вынесла из кухни большой силиконовый контейнер, в котором просматривались под крышкой компактно уложенные пирожки, и протянула Илье: — Вот, на работе покушаете.
— Да вы что, тут слишком много, — он смутился, наверное, представив, как будет выглядеть за столом, лопающий гору пирожков из Таперваре, но мама была непреклонна:
— Поделитесь с сотрудниками. Держите, без разговоров!
Он взял контейнер и со смехом приложился к маминой руке:
— Вы просто чудо, Татьяна Ивановна! Всё, уехал!
Но от выхода Илья вернулся ко мне, наклонился, целуя, и сказал тихо:
— Я услышал тебя, Ника. Проверю и Лизу, и Юлю. Не бойся, всё будет хорошо!
Я только выдохнула с облегчением. Слава богу, мне удалось зародить в непреклонном биг боссе зерно сомнения! Теперь обеим стервам мало не покажется. Илья умеет быть жёстким и бескомпромиссным.
Скажу вам честно, я рыдала и смеялась от счастья в тот день, когда мне разрешили выйти на работу.
Три недели дома — мучение и террор! Причём, мне запрещали всяческое усилие. Вообще всякое! Мама даже в туалет меня возила на кресле, с ума сойти…
Конечно, были и приятные моменты — например, Таня, которая, узнав о моём падении с лестницы, примчалась буквально в тот же день с сыном и развлекала меня разговорами. Её малыш, которому уже исполнилось два месяца, вселил в меня радость и надежду на прекрасное будущее. Я верила, что у меня будут такие же здоровые и красивые девочки. А ещё Таня умела поднять настроение. Она словно интуитивно чувствовала, что нужно человеку в определённый момент. Поэтому, перешагнув через собственную патологическую застенчивость, обзвонила своих знакомых женщин, которые занимались бизнесом или занимали достаточно высокие должности в маркетинге, бухгалтерии, рекламе. Подогнала мне клиентуру, так сказать.
Илья, конечно, ругался. Мама выражала своё неодобрение, но послушно помогала.
Я же плавилась в атмосфере творчества и полной отдачи. Мне было в кайф советовать чудесной, гиперактивной и позитивной шеф-повару Марине раскрасить свой стильный, но мрачноватый гардероб радугой шарфиков, брошек и ремней с большими пряжками. С трепетом я познакомилась с актрисой Аней Кузнецовой, которую обожала в полицейском сериале, и сшила ей красивое вечернее платье, подчеркнувшее изумительную фигуру. Подружилась с директором кондитерской фабрики Майей Валентиновной, которая при общей квадратности имела весьма выдающийся бюст и всегда мучилась с ростом одежды.
В общем, связи нарабатывала и настраивала сарафанное радио. Мне же ателье развивать! И да, я хотела шить именно для женщин среднего класса и чуть выше среднего. Потому что не каждая может себе позволить эксклюзив по цене модного дома Т.Игнатовой, а одевать хорошо хочется всем. Эту мысль я постаралась донести до Ильи, и мне показалось, что он меня понял. Но ругаться не перестал. Была бы его воля — запер бы, как и обещал…
— Милая, ты уверена, что не посидишь ещё недельку дома?
Перед дверьми офиса Илья остановился, развернул меня лицом к себе и заглянул в глаза. Интересно, он думает, что я могу согласиться? Я у цели, я на работе, никакого больше дома!
Потянувшись на носочках, я чмокнула его в губы и весело сообщила:
— Я уверена! Более того, я на пять минут, а потом сразу поеду в ателье, так что бронируй мне машину!
— Как мне не нравится твоё упорное желание делать карьеру, — он покачал головой. — Ну, хотя бы во время беременности можно притормозить…
— Я беременна, а не больна! И врач сказал, что голова в порядке. Локоть тоже заживёт! Хочу работать, шить хочу, эскизы рисовать!
— Ругаться с поставщиками, улаживать конфликты с клиентами, проверять ценообразование, — с улыбкой продолжил Илья, и я энергично кивнула: