Уже почти год я встречаюсь со своим сексуальным начальником Ярославом Волковым. Все началось как невинная забава, но, похоже, теперь у нас все серьезно. И после особенно жаркой ночи я вижу на тесте две полоски. Еще бы точно быть уверенной, что провела ночь именно с ним… Потому что его нахальный брат-близнец и по совместительству деловой партнер пытается убедить меня в обратном.
Позвольте представиться. Меня зовут Настя Овечкина, я работаю дизайнером интерьеров в молодой, но уже успешной архитектурной фирме «Аркитель». Нет ничего более романтичного, чем взять рано утром стаканчик горячего кофе, подняться пешком на пятый этаж исторического здания в центре города, где на территории огромного лофта располагается наше бюро, и занять свое место у окна с прекрасным видом. А затем услышать…
— ТВОЮ МАТЬ, ОВЕЧКИНА!
Просто музыка для моих ушей. Хотя бы не овцой назвал, как в прошлый раз.
Наш директор по маркетингу, Артем Баранов, мягко скажем, меня недолюбливает. Но срываться на меня он позволяет себе только тогда, когда моего начальника нет на месте. Ибо сам себе могилу рыть не собирается. Умничка, ничего не скажешь. Инстинкт самосохранения еще не отсох.
— Овечкина, ты что, оглохла?! — надрывается покрасневший Баранов.
— Иду, Артем Дмитриевич, иду, — ангельским голосом отвечаю я, раскладывая вещи на столе.
Если вы подумали, что наше сочетание фамилий довольно забавное, то вы еще не слышали, как зовут моего шефа. Ярослав Леонидович Волков — прекрасное дополнение к нашему «звериному» коллективу. И, надо сказать, фамилия ему очень подходит. Как, впрочем, и Баранову. Только, в отличии от обрюзгшего маркетолога, Ярослав — невероятно привлекательный мужчина с низким голосом, от которого бегут мурашки.
Едва вспоминаю его сильные, мускулистые руки, как по всему телу разливается сладкая истома. Один вид этого божественного мужчины превращает ноги в желе, а губы заставляют приоткрыться в томном вздохе.
В последний месяц мы были так заняты проектами, что у нас совсем не оставалось времени друг для друга. Ярослав работал даже по выходным, хотя меня все-таки заставлял сходить на спа или в бар с подругами. Но я собиралась это исправить. И как можно скорее.
У стеклянной двери прозрачного кабинета Баранова я имитирую вежливый стук. Он сердито кивает.
— Заходите. Присаживаться не предлагаю. Это просто неприемлемо, Анастасия.
Вопреки запрету я устраиваюсь на неудобном стуле с металлическими подлокотниками, лишь бы позлить поганца, и складываю руки в замок на животе.
— И что же, позвольте узнать, вы считаете неприемлемым, Артем Дмитриевич? — Я дерзко перекидываю ногу на ногу, представляя себя Шерон Стоун в «Основном инстинкте».
Взгляд Баранова перемещается туда, куда я задумала, но он мгновенно себя одергивает.
— Что это за внешний вид вы себе позволяете? — вспыхивает он.
Ему не хватает только платочка, которым бы он аккуратненько в моменты волнения вытирал лоб.
— А что не так с моим внешним видом? — вкрадчиво интересуюсь я.
Эта игра начинает мне надоедать, поэтому я неприкрыто глазею на свои смарт-часы. Еще даже нет девяти. Этот засранец выносит мне мозги раньше, чем я успеваю зарядиться кофеином.
— Посмотрите на ваши вызывающие туфли! — брызжет слюной Артем и тычет пальцем на мои белые мюли на аккуратной шпильке.
— И? — подсказываю я.
— И кофточки, из-под которых вечно торчит живот! — Мужчина победно скрещивает руки и откидывается на спинку кожаного кресла.
— Какой срам. — Я цокаю языком.
— Вот именно! — Баранов, кажется, совсем не понял моего сарказма. — Трясете тут своими прелестями перед Волковым. Пытаетесь запрыгнуть к нему в постель, верно? Так вот, могу с уверенностью заявить, что ничего у вас не выйдет!
Ох, дорогой мой, ты опоздал где-то месяцев на десять.
Мы праздновали закрытие одного крупного проекта. Объект сдали в срок, приняли без единого нарекания. Шампанское текло рекой, и я позволила себе выпить чуть больше, чем обычно. Стало жарко. Я пыталась снять рубашку, под которой скрывался хлопковый топик, и вдруг заметила, как смотрит на меня шеф. Жадно, по-животному. Как будто я кусок мяса, его личная добыча.
Другая на моем месте смутилась бы, но мне захотелось поиграть. Я ответила взглядом на взгляд, вызовом на вызов. В его карих, почти черных глазах бездонным океаном плескалось желание.
Когда все разошлись, мы остались вдвоем. Ярослав принялся наступать на меня, однако я не колебалась. Он навис надо мной грозной скалой, на что я лишь выше вздернула подбородок. Хорошо, что помада уже стерлась, потому что мне хотелось страстного, безудержного поцелуя…
— О чем задумались, Овечкина? — вырывает меня Баранов из воспоминаний.
Вот уж кто точно мнит себя настоящим героем-любовником! Ни одной юбки не пропускает. Думает, наверное, что его сальный взгляд — это лучшая награда, которую девушка может от него получить. А я точно знала, что у него дома жена и дочь-подросток.
— Да так, о вечном. — Я сверкаю зубами. — Я зачем вы меня, собственно, вызывали?
— Что хотел, я сказал, — гаркает Баранов.
Не мужчина, а сказка.
