Но уже поздно. Рывок вперёд, я снимаю с неё очки. Карандаш падает из рук девушки. Она замолкает. Дышит бурно. Таращится на меня своими большими ясными глазами. Теряет дар речи. Я рычу сквозь стиснутые зубы, матерюсь в уме на самого себя, на своё грёбанное недержание, но несмотря на это хватаю Яну за затылок, резко притягиваю к себе и очень нежно накрываю её провоцирующие губки своими. Мягко толкаюсь в рот языком. Нахожу её язык. Ласково его глажу. Увлажняю её губы слюной, пробую на вкус. Они такие вкусные — точно, как конфета! Сосу их. Причмокиваю. Сначала верхнюю, потом нижнюю. Из ротика принцессы вырывается протяжный стон. Яна не сопротивляется. К моему удивлению, она очень даже не сопротивляется. Малышка начинает отвечать на мои ласки взаимностью.
Её нежные ручки падают на мои плечи. Ноготки впиваются в мышцы. Поцелуй углубляется. Дыхание учащается. Я дышу только ею. Я хочу только её. Чёрт, девочка! Какая ты нереальная! Я сдохну, если не получу тебя! Прямо здесь. На столе. Прямо сейчас.
Одним махом сбрасываю на пол конспекты, хватаю Яну за талию усаживаю на стол. Развожу её колени и пристраиваюсь в центре её гладких ножек. А она… она скрещивает ноги на моей заднице, прижимается бёдрами плотнее к моему адски твёрдому бугру. Я толкаю её спиной на стол. Покрываю лицо малышки быстрыми и резкими поцелуями. Опускаюсь вниз, к шее. Ласкаю ключицы. Она стонет. Громко, протяжно! С каждым касанием моих губ всё громче и громче. Выгибает спинку, приоткрывает ротик. А я зверею с каждой прожитой секундой, потому что хочу ворваться в её совершенное тело. Хочу доставить нам обоим неземное удовольствие.
Резко распахиваю на ней края халатика. И плевать, что швы трещат! Бог мой! Её грудь… Такая большая, упругая, мягкая. Идеальная. Наверно, очень чувствительная. Я осторожно расстегиваю застежку бюстгальтера. И меня накрывает ступор. Красивые, сочные вишенки. Темные на концах, алые по краям, манят своим совершенством. Не теряя времени даром, я набрасываюсь на соски Яны, как голодный шакал. Сначала поймал губами один сосок, потом другой. Всосал в рот. Начал сосать и теребить кончиком языка твёрдые камушки по очереди. Яна тем временем запустила пальчики в мои волосы, потянула на себя, задавая ритм движениям.
— Не останавливайся, Тёма, молю!
Ничё себе. Малышка, ты меня удивляешь!
— Ни. За. Что, — ещё требовательней сжимаю руками её прелести и одновременно работаю языком. — Тебе не больно?
— Господи. Как же хорошо! — моя малышка запрокидывает голову назад, хнычет, и начинает ёрзать бёдрами, потираясь своей мокренькой девочкой о мой, мать твою, ну просто адски твердый, нет, железный, стояк. Титановый!
— Нравится?
— Безумно.
— Хочешь большего?
— Я готова умереть за минуту продолжения.
Я смеюсь. Снова набрасываю на уже покрасневшие сосочки Яны, одновременно с этим засовываю руку между её ног. Пальцами касаюсь влажной ткани трусиков. Нет, не влажной, а мокрой. Начинаю усердно работать и ртом, и рукой одновременно. Целую соски, потом целую губы и натираю тугой комочек сквозь тонкую ткань атласа.
— Ох, Тёма! — Мармеладка извивается в моих руках, кусает губы, дышит часто, рвано.
— Что, моя девочка? — облизываю её ушко.
Яна распахивает глаза. Взгляд пьяный, на губах расплывается лёгкая улыбка. Она обхватывает дрожащими ладошками мои скулы, притягивает ближе к себе, кокетливо мурлычет:
— Возьми меня. Войди в меня, Тёма-а-а-а.
И сладко целует в висок. А я… меня, блять, выбрасывает в открытый космос.
Я теряю счёт времени. Я парю в облаках. Хорошо — до чертей, до розового тумана перед глазами. Я вхожу в её мокрую, тугую щёлочку очень медленно, потому что боюсь причинить дискомфорт. Внутри меня орёт моя совесть: «Остановись! А вдруг нельзя?». Но я не могу. Сцепив зубы, я сбрасываю с себя штаны, вынимаю член из трусов и начинаю ласкать девушку головкой вздыбленного мужского органа. Она стонет, ахает, воет. Выгибается и толкается мне навстречу. Не похоже, что ей не нравится. Я буду очень нежным и крайне осторожным. Противопоказаний к сексу нет. Врачи уже давно сняли ограничения. Более того, это поднимет ей настроение, улучшит кровообращение.
Я бережно растягиваю ее узкую дырочку. Любуюсь этим зрелищем. Капец, какая она мокрая, хочется кончить! Прямо сейчас. Но кое-как я сдерживаюсь. Вожу головкой по влажным складкам, покрываю их своей липкой и тягучей смазкой.
— Тебе удобно? — спрашиваю, обнимая Яну за талию.
— Мне хо-ро-шо, — она распахивает для меня свои ножки ещё шире.
Я остро реагирую на этот акт, как на провокацию, одним плавным толчком скольжу вглубь жаркого рая.
— А-а-а-а, Тёма! — Яна впивается ноготками в мои руки, дышит рвано, дергается.
— Что? Что, малыш? — пугаюсь я. Вдруг сделал ей неприятно?
— Просто, — глубокий вдох и судорожный выдох, — двигайся. Подари мне это. Нет никаких сил терпеть.
