Я поставила телефон на беззвучный режим. Сотни пропущенных, двести сообщений. Пока я умирала от схваток в родильном зале, сложилось ощущение будто мне позвонила вся Россия. Даже сам Назаров-батюшка трезвонил. Приятно. И… О-о-о! Ничего себе! Даже Анфиса наяривала. Наверно остыла, как говорил Михаил Сергеевич. Было бы здорово. Не хотелось жить в одном доме с гиеной. Вообще, надеюсь мы с малышами съедем. В собственный дом. Когда сынишки немного подрастут.
Яна
Я обняла крошек и тоже закрыла глаза. Так, теперь можно выдохнуть. Надо поспать. Схватки начались в полпятого утра, а уже три часа дня. В палату я никого не пускала. Хоть и знала, что близнецы-отцы себе места не находят. Я лишь показала им малюток из окна. Не хочу, чтобы они видели меня такую… бледную и выжатую, как апельсин в блендере.
Утром, когда я немного отдохнула и привела себя в порядок, я всё-таки позволила парням войти. В послеродовую палату вошли братья. Да не одни, а с «телегой» подарков и огромными букетами. У одного — орхидеи, у второго — розы. Как приятно! Наконец-то! Малыши в этот момент спали. Я только что их покормила. Ночью они плакали всего три раза. Но это пока.
— Они восхитительны. Крепкие, здоровые мальчики! Ваша копия. Посмотрите, как они похожи на вас!
Я дала одного младенца Артёму, а второго Антону. У них у обоих дрожали руки. Артём прослезился. А Антон застыл в ступоре.
— Это — Димка. А это — Дениска. Вам нравятся имена?
— Мне… очень, — дрожащим голосом прошептал Артём и поцеловал Димку в носик. Антон промолчал.
— Ох, я их путаю! Думаю, они до года будут носить бирки на ручках, — я засмеялась. — Как две капли.
— Как ты? Как самочувствие? — спросил Тёма, приобняв меня.
— Это был ад, но я справилась. Куда деваться. Со мной дежурят нянечки и армия врачей. Спасибо им и вам. Я практически не устаю. Не сплю, правда, потому что вся на эмоциях.
— Очень милые, — Антон также поцеловал спящего Дениску. — Страшно держать на руках. Он такой хрупкий, крохотный. Я боюсь. Лучше положу обратно, вдруг раздавлю.
Я улыбнулась:
— Удивительно, правда? Когда-то и ты был таким. Крошечкой.
— И не говори. Ты как? — Антон оттеснил меня от брата плечом, а потом вдруг очень нежно обнял. Аж дух перехватило.
— Я волновался, чуть не помер, — ласково шепнул мне в ушко.
Он такой странный. Непривычно. Давно мы не обнимались. От него вкусно пахнет, духами. И он очень тёплый, надёжный, как скала.
Я обняла парня в ответ, прижалась к мощной груди щекой, закрыла глаза:
— Большое спасибо. Что бы я без вас делала? И спасибо за подарки. Они волшебны.
— Всё, Тох, пошли. Пусть Яна отдыхает, — голос Артёма звучал недовольно. Положив малышей в люльки, они вышли из палаты.
— Скоро увидимся, детка. Если что-то понадобится, звони, — сказал Артём, махнув на прощание рукой.
— Обязательно, — я помахала им в ответ.
Через пять дней меня выписали. Братья забрали нас домой. Переживали все, но и радовались счастливому событию. Сам Назаров-старший встречал меня у ворот. Он даже нарядился, как на военный парад. Весь в белом, довольный, будто выиграл триллион, он нервно мерил шагами крыльцо дома. Рядом с ним стояла его законная супруга. Тоже вся в белом — в элегантном костюме и в шляпке с большим чёрным цветком. Черты лица светской львицы — мягкие и нежные. Будто пани Анфису подменили.
— Где мои внуки? Дайте мне их!
Улыбаясь, братья вышли из машины. Артём нёс на руках Дениску, Антон — Димку. Они передали младенцев родителям. Те от радости всплакнули. Даже матушка. Значит, стоило ей только увидеть внуков, так она подобрела? А может, Назаров-старший с ней как следует побеседовал? Впрочем, уже неважно. Она изменилась. Даже меня обняла и поздравила. А потом вдруг тихонько извинилась за прошлые выходки. Да и я оттаяла, но всё равно была начеку и не верила ей на сто процентов. Она навсегда подорвала моё доверие.
В больнице меня поставили в известность касательно весьма важного момента. У малышей взяли «материал» для установления отцовства. Нас навестили двое мужчин, которые представились сотрудниками медицинских центров. Причём разных. Я была не против. Расписалась там, где нужно, и сказала, что буду с нетерпением ждать результатов. Это будут нелёгкие дни. Наверно, я поседею от ожидания в свои двадцать с небольшим.
