Он смотрел и недоумевал. Мне понравилось это растерянное выражение лица: пожалуй, именно его мне хочется сохранить в памяти. Магистр вмешалась:
– Боюсь, что ребенок все равно будет нуждаться в постоянных подпитках светом, пока не окрепнет его магический фон. Хотя могу вас обнадежить: раньше ваша природная темная магия боролась со светом ребенка в попытках уничтожить плод, а эрлорд, насколько я узнала от магистра Равиоли, по его наставлениям подпитывал ребенка светлой магией, причиняя вам боль, но при этом сохраняя жизнь ребенку. Сейчас же никакой боли от этой подпитки не будет. Вам больше ничего не угрожает. Кажется, я повторяюсь, но лишь хочу вас успокоить. Если вы нейтральная, то ребенок будет развиваться самостоятельно, без внешнего пагубного воздействия.
Я несколько мгновений смотрела на эстресс Марисель благодарно. Она не только обнадежила меня, но и дала недостающие кусочки пазла: Аламинта сбежала от эрлорда, так как он буквально “пытал” её, заставляя ребенка жить, в чем его нельзя винить: он спасал наследника. Получается, Аламинта действительно могла попытаться избавиться от ребенка, сбежать с любовником (или использовать его в качестве инструмента для побега), но лорд де Шалис вновь не дал ей это сделать, предложил альтернативу, в результате которой Санронгу пришлось воспользоваться своим даром и вернуть душу из-за грани. Вот только вернулась не душа Аламинты, а моя – нейтральная, не угрожающая ребенку. Пазл сложился в общую картину, хотя все еще оставались на нем пробелы и неточности. Доподлинно я смогу узнать правду лишь из первых рук. Но все складывалось, кроме одного… как вообще появился этот ребенок?
– Значит, все было не зря? – спросила я, накрыв руками живот.
– Мне вот что интересно, – начал эрлорд, посмотрев на эстресс Марисель, – ритуал на блокирование магии как-то связан с тем, что теперь я не могу читать эмоции леди Аламинты?
