Две полоски! Я попала! И это только из-за того, что допустила самую большую ошибку в своей жизни. Теперь отец ребёнка яростно отрицает, что мы с ним вообще спали. И что мне делать? Конечно же, рожать! И… Искать справедливости! Девчонка пристала ко мне в клубе, приняв за кого-то другого, и я воспользовался ей. И вот теперь она приходит работать ко мне в компанию и заявляет, что беременна. Надо бы разобраться, с чего ради я ей должен верить, и откуда у меня взялся брат-близнец.
— Привет, малая! — плюхается напротив меня Вадим и складывает руки на стол из тёмного дерева.
Тело бьёт нервная дрожь. Как начать разговор, если все слова вдруг потерялись из-за страха оказаться ненужной? Паника окутывает, и зубы начинают стучать друг о дружку. Как вообще сказать мужчине о своей беременности? Я столько раз репетировала это перед зеркалом, а теперь не могу и слово из себя выдавить.
Чёрт! Чёрт! Чёрт!
— Пр… привет! — голос предательски срывается.
— Эм, у меня времени капец как мало. В зал нужно уже скоро бежать, тренировка… Что случилось?
Выглядит он в этот раз совсем не так, как в нашу прошлую встречу: волосы быстро отросли и теперь завиваются на затылке, щёки вроде бы стали круглее, глаза кажутся не такими тёмными, хотя тогда я его только в темноте видела, на лице появилась небольшая щетина. И он проколол ухо? Наверное, я была так сильно охвачена страстью, что не заметила этого ночью. Отмечаю для себя, что деловой стиль Вадиму подходит куда больше спортивки, но в ту же секунду понимаю, что всё моё тело начинает превращаться в ватную массу. Мысли рассыпаются, и я смотрю на него, пытаясь подобрать слова.
— Вадим, я… — делаю глубокий вдох и на выдохе выдаю: — я беременна!
В этот момент в ушах начинает играть симфония провала. Я смотрю на него, он на меня и это длится бесконечно долго, хоть проходит всего несколько секунд. Голова идёт кругом.
«…И если твои губы будут моим фронтом, ты станешь главной из моих побед», — разливается из динамиков, а я продолжаю хлопать глазами, сверля его взглядом.
— Скажешь что-нибудь? — не выдерживаю и спрашиваю я.
— Эм… Ну-у… Поздравляю, что ли?! — пожимает он плечами.
— Поздравляю?
Я ждала от него любую реакцию, но безразличие…
— Ну да! А от кого беременна-то?
— От тебя! — лепечу я одними губами.
Такое чувство, словно мясо отстаёт от костей в эту секунду. Я не ощущаю себя… В голове только звучит его «поздравляю».
— От меня? — хихикает Вадим. — Слушай, малая, мы год назад расстались. Думаешь, я дурак такой и не понимаю совсем, что ты уже родила бы давно, если бы твои слова оказались правдой…
— Ты серьёзно сейчас? — удивляюсь я — это всё, на что меня хватает в эту секунду.
— Проблем с памятью у меня нет. Ты это, Эм, извини, но хватит шутки шутить. Ладно? Первое апреля вроде прошло. И давненько.
— А то, что было три недели назад, не считается? — спрашиваю я, шмыгая носом.
— Может, тебе приснилось? Я три недели назад был на сборах… Прости, малая, но твоё время вышло! Рад был повидаться.
Вадим встаёт на ноги, делает шаг ко мне, наклоняется, чмокает в щёку и уходит. Дрожь усиливается, а по щеке скользит непрошенная слезинка.
— Сволочь, — шепчу я себе под нос и понимаю, что пропала.
Становиться матерью-одиночкой или делать аборт?
Вот в чём вопрос…
Ненавижу общесемейные пьянки, когда практически все родственники собираются в одном месте, напиваются и начинают молоть чепуху. Сегодня я планировала быстренько перекусить и свалить из дома — прогуляться по набережной или позвонить подруге и попробовать договориться о встрече, — но что-то пошло не так.
— Эмма, ты скажи отцу — ты почему не получила красный диплом? — смотрит на меня папа, а мама начинает покашливать.
Вот это точно не та тема, которой следовало сейчас касаться. Меня вдруг охватывает паника, плавно перерастающая в злость. Я шумно выдыхаю и думаю, что сказать в своё оправдание, ведь моё «преподаватели завалили» отец не принимает. А если так и было?! Меня просто подставили за то, что не скинулась на коньяк профессору вместе с остальными. Я из вредности этого делать не стала: хотела доказать, что и без взяток пробьюсь, а не вышло.
— Пап, не начинай, — отвечаю я и делаю глоток сока.
Ставлю стакан на стол и кошусь на еду, к которой ещё не успела притронуться и, вероятно, не успею уже. В голове активируется маячок: «Беги, Эмма, беги!».
— Эмма, если бы ты не шлялась по клубам со своими подружками, то получила бы красный диплом! Я столько вложил в эту учёбу, а в итоге… Вот ведь дочь… Никакой от неё благодарности. Я всё ведь оплатил! — принимается читать морали отец, унижая меня перед всей роднёй.
— Роберт! — голосом останавливает его мама.
Папа всегда слушает её, а она у нас исполняет роль громоотвода, заступаясь за свою «неразумную» дочь.
Я улыбаюсь, кладу вилку на столешницу, желая уйти и проветрить мозг, хоть куриная ножка, лежащая в моей тарелке, выглядит очень аппетитно. Не хочу спорить и ругаться: я всё равно не смогу доказать свою правоту, как бы ни старалась лезть из кожи вон. Ещё и другие присоединятся, ведь смешивать людей с грязью им так весело…
— Спасибо большое. Всем приятного аппетита. Вспомнила, что с Варей встретиться договорилась. Опаздываю, — говорю в своё оправдание, встаю на ноги, выхожу из-за стола и скрываюсь в коридоре.