— Теперь-то я все понимаю, дочь! Не знала, что Никита таким окажется. А ты бы Таню видела, на ней лица нет, так стыдно за сына. И, Лена, он такой наглый, отпирается, даже когда его поймали с поличным. Уйди, Боря! Я не стану скрывать от дочери правду. Да, ей тяжело будет. А лучше если мы сейчас все скроем, она замуж за предателя выйдет и будет потом всю жизнь плакать горючими слезами.
— Лена, не верь ни во что!!! — слышится голос Никиты. — Мария Семеновна, дайте трубку, я поговорю с вашей дочерью, все объясню..
— Внуча, не слушай ентого гаденыша! — присоединяется к общей конференции дед Макар. — У него тут знаешь кто?
– Догадываюсь, дед…
— Девка голая, с губешками как у кряквы. Не лезь, Никитка, не дам я тебе мобильку. Гаденыш ты и есть гаденыш. Ежу понятно, что ты енту утку жарить собрался. И не в духовке, кхе-кхе… Утка под одеялом на ужин предполагалась. Сидит голая, бесстыдница! Я вот сейчас ей окорочка и филейную часть как отшлепаю. Будут отбивная утятина.
— Да где же моя одеждаааа? — истошно вопит так и незарежнное блюдо директора гимназии.
Телефон снова оказывается в руках у мамы.
— Весело у вас там, — говорю я родительнице.
— Ага, обхохочешься! Лена, нам хоть ясно стало, почему ты от свадьбы отказалась. Ох, что теперь делать-то?
— Жить дальше, мама, — вздыхаю я и вдруг неожиданно для себя принимаю решение. — Из гимназии я не уйду, буду дальше работать!
— Но, дочка, там ведь он и эта… Выдержишь?
— Я постараюсь, мама. А сейчас не переживай. Я дома, Мишка спит. И все будет хорошо…
Я вешаю трубку. Да, попали Никита и биологичка в переплет, ну, да так им и надо. Представляю их несчастные физиономии, и на душе хоть чуточку, но становится легче.
…Утром я просыпаюсь раньше обычного времени, старательно навожу красоту. Пусть все видят, что Лена Иванова не умирает от горя и тоски. И репетирую улыбку. Как говорит дед Макар: "Внуча! Всегда улыбайся! Себе жизнь продлишь, друзей порадуешь, врагов побесишь!"
Бужу Мишку. Брат завтракает с молниеносной скоростью и убегает. Конечно, за Кошкиной! Они теперь вместе по утрам в гимназию ходят. Я тоже отправляюсь на работу. Запихиваю в пакет вчерашнюю булку хлеба. Надо продолжить творить добрые дела — покормлю своих друзей-голубей. Раз Виолетта Романовна вчера собиралась употреблять спиртное, то, скорее всего, машину оставила на школьной стоянке.
Я оказалась права. Автомобиль учительницы биологии возле гимназии. Уже чистый. Значит, нашла она вчера время, скаталась в автомойку. Но ничего, мы это сейчас исправим. Щедро сыплю хлебушка голубям. О, оказывается, я не одна такая добрая и отзывчивая. Две первоклашки принесли пакеты с семечками. Девчушки такие еще крохотные, но уже очень сознательные. От души насыпают лакомство и ставят на капот катонную табличку с надписью: "Птицына сталовая". Замечают мой недоуменный взгляд, и одна из пигалиц заявлет:
— Здесь вчела птички холошо кушали, пусть всегда будет так!
— Сами догадались или кто посоветовал? — интересуюсь я.
— Посоветовал большой мальчик Витя Хитлецов!
Аааа, понятно. У биологички с Хитрецовым военные действия, видно, не закончились, продолжаются.
Я направляюсь в свой кабинет. Понимаю, что день предстоит нелегкий. Но ничего, я готова. Открываю широко окно. Погода в этом году сошла с ума. На дворе октябрь, а почти по-летнему тепло. Подставляю лицо ласковому солнышку, но насладиться не получается. К гимназии подъезжает такси, оттуда выходит учительница биологии. В стильном костюме, с аккуратной укладкой. Видно, почистила уже утка свои крылышки после ночных приключений. Наш с первоклашками сюрприз биологичка не оценила. Вой огласил, наверное, всю окрестность:
— Опять?!! Пти-ци-на столовая?! Кто это сделал?!!!! Да я же на мойке разорюсь.
И Виолетта Романовна принимает другое решение. Через несколько минут возле машины появляются ученики из ее класса, с ведрами и тряпками.
— Виолетта Романовна, а пятерки по своему предмету поставите? — спрашивает кт-то.
— Поставлю! Только отмойте… это! — чуть не рыдает биологичка. — Хитрецов, ты почему от работы отлыниваешь?!
— А я не нанимался Вам машину мыть! И вообще не имеете права детский труд эксплуатировать!
— Умный самый, да? — злится утка. — Сейчас матери твоей позвоню!
— И че? — вовсе не пугается Витя. — А я ей ситуэйшен как есть нарисую. Что Вы с Ленкой-психологом дирека поделить не можете, а мы голубиные какашки отмывать должны.
— А при чем тут психолог? — восклицает утка и догадывается. — Это что, она?!!
Понятно, меня спалили и вся гимназия в курсе не только моих военных действий, но и сути конфликта. Это не есть хорошо. Но биологичке еще хуже. Она садится на лавочку, наблюдая за семиклашками, и достает телефон.
