— …Вы стали родственником графа, это не удивило вас? — Алдор прислушался к вопросу своего сеньора. — Тем более, я слышал, свадьба была такой скорой, без обручения…
— Граф сам прислал мне предложение породниться через дочь. Мой советник счёл предложение выгодным.
— Вы его приняли? И не задали вопросов?
— Ну, почему? — Маркграф пожал плечами и продолжил:- Меня удивило это всё. Я и граф, партия для его дочери, конечно, не самая выгодная. Поэтому я и согласился.
— Почему же граф не идёт вам на помощь?
— Я не знаю. Вообще-то мы не сумели найти с графом общего языка, мы друг друга не понимаем по многим вопросам.
— Да? — Граф Доранн удивился. — Странно для тестя, самого выбравшего себе зятя. Вы не находите? — Маркграф только смерил его медленным взглядом и промолчал. — А вы не связываете эту торопливую свадьбу с обстоятельствами похищения дочери графа? — Маркграф нахмурился, поджимая губы, и это видели все. Глупо будет с его стороны говорить о том, что он в первый раз об этом слышит. — Что вы об этом знаете?
— До свадьбы я ничего не знал об этом. От меня скрыли… — Ниард ответил на вопрос, не запираясь, не то, что его "жена" в тюрьме. Граф удивился такому несовпадению. — Я сам понимал, что так не должно быть, единственная дочь, личное предложение стать зятем, мезальянс… — Он сделал паузу и сухо сглотнул, кусая сухие губы. Несмотря на старания врача, жар ему ещё так и не удалось сбить окончательно. Влажные пряди волос липли ко лбу, на висках блестели капельки пота. Этот разговор стоил ему больших усилий. — Я узнал об этом позже… Совсем случайно… Можно было устроить скандал, подать на развод, опозорить графа на всю округу… Я не стал…
— Почему? — перебил граф. Он сидел на стуле и подался вперёд, к маркграфу навстречу. — Он воспользовался вами, а вы промолчали? Испугались своего сеньора?
Маркграф долго молчал, глядя на графа исподлобья усталым взглядом.
— Я не испугался… Я встречался с графом, и мы серьёзно повздорили… Может, поэтому он и не помог нам. — Он так и сказал "нам", Алдор прекрасно слышал это, "нам", это кому? Ему и ей? — Граф не пощадил своей дочери, она просилась уйти в монастырь… — продолжил маркграф, а последнее добавил уже шёпотом:- Кто-то же должен был понять её…
У Алдора от удивления аж рот открылся. Вот это да, вот ты, оказывается, какой у нас благородный, ничего себе! А мы-то думали…
— Значит, вы знаете, что вашу супругу до свадьбы похищали? И граф это не отрицал? Вы слышали это сами? — Граф спрашивал о том, что было важно ему. Маркграф пожал плечами, принимая вопросы и оставляя их без ответов. — Почему же ваша жена отрицает это? Почему она говорит, что ничего не знает?
Ниард вскинул голову и прямо поглядел в лицо графа, чуть нахмурился, давая понять, что и сам не знает ответа, в самом деле, почему? Почему она молчит?
— Если это было, почему и вы, и она говорите по-разному? Кто из вас лжёт? — Граф давил на него твёрдым голосом. Маркграф пожал плечами и ответил:
— Я не знаю, почему она отрицает…
— Я понимаю вас, вы играете за своего сеньора, вы сразу простили ему обман, если всё было так, как говорите вы, и сейчас вы стараетесь его выгородить. Вам выгоднее, чтобы я предстал вором и насильником, а не ваш тесть — обманщиком и подлецом…
— Вы говорите о моём сеньоре! — перебил вдруг его маркграф, и все в комнате замерли.
— Всё понятно! — Граф поднялся со стула, давая понять, что разговор окончен. — Я устрою вам встречу с вашим тестем и с вашей супругой, и узнаем, кто же из вас лжёт, а кто говорит правду.
— Что с моей женой? Где она?
Но его уже никто не слушал, делегация Лиона вслед за графом покинула комнату. Остался только Алдор. Какое-то время они с маркграфом смотрели друг на друга. Ниард узнал его, именно этот человек взял его в плен и обещал сохранить жизнь.
— С вашей женой всё в порядке. Она жива и здорова.
— Кто вы и что вам надо?
Алдор не ответил, рассматривая его лицо, заговорил о другом:
— Ещё пара дней и вас переведут в тюрьму, к вашей жене через стенку…
Маркграф вспыхнул, словно его оскорбили, шепнул:
— Как вы можете, женщину в тюрьму? Разве она преступница? Это подло! Ваш граф считает себя благородным человеком, а сам…
— Не вам осуждать моего сеньора, — перебил его Алдор. — По крайней мере, своих порченных дочерей он никому в жёны не подсовывал.
Ниард после этих слов прикрыл тяжело глаза и отвернулся. Может быть, Алдор ещё что-то сказал бы ему, но появился врач и запретил любые вопросы. Принялся укладывать больного и укрывать одеялами. И Алдор постарался уйти. Да, возможно он был не прав, так резко выговаривая ему, он и сам приложил руку к тому, чтобы превратить дочь графа в "порченную", но по-другому он не мог с этим… Как он мог так разговаривать с графом? Кто он вообще здесь?
А в голове опять оформилась мысль: "ведь я хочу её увидеть…"
* * * * *