В ассоциации пролетарских писателей (ГрузАПП) процветает групповщина. В группе «Голубые роги» (П. Яшвили, Т. Табидзе, Г. Леонидзе) он уловил отзвуки декаданса революционной поры. На крайне правых позициях стоит «Академическая ассоциация» – К. Гамсахурдиа, А. Абашели и кое-кто еще. «Лефовцы» – С. Чиковани, Б. Жгенти, Л. Асатиани, Д. Шенгелия – встали на путь исправления. Шенгелия, например, закончил новый роман о юности товарища Сталина. Группа «Арифиони» – М. Джавахишвили, Л. Киачели, Г. Кикодзе – пока отстает от требований времени, но наши успехи Многих уже «переделали».
Выросла плеяда пролетарских писателей. Надо особо отметить поэму Леонидзе «Детство и отрочество Вождя»...
Еще несколько комплиментов драматургам, которые раньше других освоили новейшую манеру ползания на коленях...
Но у нас есть литераторы, которые состоят в связях с врагами народа: Ломинадзе, Агниашвили, Джикия, Элиава... Поэту Паоло Яшвили– ему ведь уже за сорок – пора взяться за ум... Серьезно подумать о своем поведении не мешало бы также Гамсахурдиа, Джавахишвили... и еще кое-кому.
Грозно звякнули ключи в руке главного надзирателя. Зал оскалился:
– Давно пора!
– Правильно!
– Верно, товарищ Лаврентий!
Знали или нет поэты истинную цену генсеку, не имело значения: славословие Вождю народов стало уже непременным условием сохранения жизни.
Тициан Табидзе
Паоло Яшвили
Эти позорные вирши «Заря Востока» опубликовала 4 апреля 1937-го в рубрике – на всю страницу – «Грузинские стихи и песни о товарище Сталине».
Через месяц Лаврентий Берия арестовал Джикия и Табидзе. Ему донесли о других, крамольных, стихах Тициана. Яшвили не тронули.
Когда Джикия на следствии обвинили в причастности к оппозиции, он не удивился. Но вот следователь инкриминирует ему конкретные высказывания против Берия и Сталина. Джикия поразился: они часто беседовали втроем, ни Табидзе, ни Яшвили не могли его выдать. Владимиру Джикия устроили очную ставку с Паоло Яшвили. После этой встречи в кабинете следователя поэту стало ясно, что теперь его арестуют и, прежде чем казнить, ославят как провокатора.
По воскресеньям его жена, студентка Политехнического института, отправлялась вместе с дочерью-школьницей к своим родителям. Накануне Яшвили взял свое ружье в местном отделении Союза охотников и отнес его в особняк писателей на улицу Мачабели. Написал несколько писем – жене, старшему брату Михаилу, дочери, Лаврентию Берия – и отнес на почту. На другой день, проводив жену с дочерью в гости и пообещав прийти позднее, отправился в Дом писателей. Поэт присутствовал на каком-то заседании, потом поднялся на второй этаж, где накануне припрятал ружье, и покончил с собой. Поздно вечером вернувшись домой, жена и дочь стали поджидать Паоло. В полночь явились агенты НКВД, два грузина и русский. Забрали все бумаги, фотографии, книги. Самым старательным оказался русский, он даже подушки вспарывал.
Вскоре пришли письма Яшвили.
«Если бы я не поступил так,– писал он дочери,– ты была бы более несчастна. Причина моей смерти та, что люди, которые являются настоящими врагами народа, хотели запятнать мое имя...»
... В конце тридцать седьмого, став признанным вождем Грузии, Берия позволил себе теоретизировать на тему геноцида. Дескать, кадры старой грузинской интеллигенции состояли из представителей господствующих классов.
