— Спасибо за поддержку, солнце! Мы в восторге. И пусть над правым боковым тебе еще работать и работать, зато удар коленом получился на славу.
Потом повернулся к Лаврентьевым и презрительно усмехнулся:
— А поведению вашего родственничка я не удивлен: вы, род грабителей и лжецов, только называетесь благородными. Поэтому и не считаете нужным объяснять подрастающему поколению, что поднимать руку на женщин и тех, кто заведомо слабее, недостойно ни дворянина, ни мужчины!
Всю четверку аж заколотило от ярости, но прервать молчание решился только самый старший:
— Вы… вы… вы…
— Ну же, смелее! — подначил его я. — Или к комплекту названных мною «достоинств» стоило добавить еще и трусость?
— Вы оскорбили весь наш род!!! — воскликнул он и… замолчал.
Я пожал плечами:
— Ну, так у меня есть веские основания:
Тут меня все-таки вызвали. Все четверо. И неприятно удивились ответу:
— Я принимаю ваши вызовы. Деремся магией, без подмен и насмерть. Первый бой — сегодня, в тринадцать тридцать, на ближайшей дуэльной арене. Три остальных — в порядке очереди.
— Насмерть? — эхом повторил один из Лаврентьевых и заставил пожать плечами:
— А я иначе не дерусь…
…Адрес ближайшей дуэльной арены нам сообщила Лиза. Перед тем, как пожелать удачи и попросить позвонить «ближе к вечеру». Потом попрощалась с Виктором и Татьяной, гордо вздернула носик, развернулась на месте и чинно поплыла на урок. Воронецкий тоже подсуетился — через начальника охраны где-то раздобыл видеозаписи дуэлей моих будущих противников и перед тем, как загрузиться в машину, вложил мне в руку информационный носитель.
Записи я, конечно же, посмотрел. Благо, в этот раз за руль кроссовера села Иришка. После чего выдал вердикт:
— Горожане…
— То есть,
— Угу… — без тени улыбки подтвердил я. — Но есть нюанс: Лаврентьевы напали на нас сами. И в любой момент могут объявить межродовую войну. Так что я просто прореживаю
— Войну? — переспросила Света и в сердцах шлепнула себя по лбу: — Ну да: как только ты официально примешь под руку моего папу, мужчин в роду станет двое, а значит, твоя гибель, де-юре, не прервет линию наследования!
— Так, может, его пока не принимать? — осторожно спросила Ксения Станиславовна.
— Враги у нас не переведутся никогда… — насмешливо фыркнула Иришка. — … Валерий Константинович в «свободном плавании» — та еще вкусняшка, а Игнат не умеет отказываться от обещаний. В общем, привыкайте отвечать на любые провокации так, чтобы смерть провокаторов ужасала всю Империю до слабости в коленях!
Целительница заявила, что такая стратегия ей нравится, и ушла в себя на оставшееся время пути до подземного гаража дуэльной арены. О чем именно размышляла, так и не сказала. Но, выбравшись из машины и увидев в глазах подруги, выгрузившейся из своего лимузина, тревогу,
«изумленно» выгнула бровь:
— Оль, ты чего? Лаврентьевы — горожане. В самом худшем смысле этого понятия. И Игнату Даниловичу на один зуб!
— Да, но на четыре дуэли подряд не хватит никакого резерва, а мы, между прочим, в «нулевке»!
— Оля, не смеши: Игнат Данилович — не Венечка Муравьев… И даже не Семочка Ланской…
Не знаю, с кем она меня сравнила, но Максакова слегка покраснела и в темпе сменила тему беседы. Ну, а я дождался чуть замешкавшихся Виктора и Татьяну, поймал вопросительный взгляд друга и весело подмигнул.
Этого хватило за глаза — всю дорогу до одной из лож дуэлянтов Великий Князь веселил нашу компанию рассказом о своей беседе с бабушкой, вроде как, попытавшейся вырваться из дворца, чтобы поприсутствовать на дуэлях, но не сумевшей уговорить мужа отложить какое-то совещание «всего часа на три-четыре». После того, как мы расположились на удобных диванчиках, отправил одного из телохранителей решать все организационные вопросы. А потом вспомнил, что обещал пересказать нам некие новости, и расплылся в предвкушающей улыбке:
— Да, чуть не забыл: два часа тому назад Кот-Баюн напрочь заворожил Ермолаевых…
— В каком смысле? — не понял я.
— В самом прямом — убедил их не лжесвидетельствовать против тебя… сообщив, что его человек не поленился сплавать на тренировочную заимку, некогда принадлежавшую Докукиным, и под видом журналиста опросил всех ее обитателей. А те
— Да, но ведь заснять их открове— …
— Игнат, плавясь от желания получить обещанную тысячу рублей, эти дурачки подписали
