Беркутов-Туманный полностью

«Снотворное надо заказать „Пауку“ сразу после спуска в расщелину, чтобы забрать во время следующего визита в туалет. Далее, дозировка должна быть такой, чтобы Оля со Светой, приняв эту дрянь во время ужина, ушли в медикаментозный сон из естественного. И последнее: двенадцать-тринадцать часов ожидания операции — это не так уж и много…»

30 августа 2513 по ЕГК.

…Момента возвращения девчонок из медикаментозного сна в обычный я, конечно же, не уловил. Зато услышал изменения в ритме дыхания супруги, мысленно предсказал, что она вот-вот проснется, и не ошибся — не прошло и десяти секунд, как Оля осторожно убрала руку с моей груди, выскользнула из-под покрывала и, подхватив с каменного пола ботинки, бесшумно умотала в туалет. Вернулась минут через пять-семь, чрезвычайно медленно опустилась на колени возле моих ног, нащупала правую стопу и, как выяснилось в районе семи утра, принялась «ломать об колено» прозрение.

К этому моменту я до смерти устал «разгонять» регенерацию, добиваясь скорейшего исчезновения следов сложнейшей операции, проведенной Дайной в мобильном реанимационном комплексе, так что позволил себе вывалиться из транса, какое-то время понаблюдал за энергетической структурой жены и снова вернулся к прежнему занятию. Впрочем, в этот раз выделил на контроль за окружающим миром чуть большую часть сознания и не прогадал — эдак минут через сорок почувствовал момент пробуждения мелкой, а еще через полторы-две услышал еле слышный разговор этих красоток:

— Доброе утро, солнце! Что делаешь?

— Доброе утро, Свет. Пытаюсь увеличить чувствительность прозрения — хочу увидеть, в каком состоянии раны…

— Нужное дело… — прошептала сонно Уфимцева, «испарилась» с моего правого плеча, села, прислушалась к себе

и тоже сгоняла в туалет.

К ее возвращению Оля не только заставила навык заработать в новом ключе, но и изучила состояние исследуемой конечности. Поэтому вцепилась во вторую, поймала то же состояние, секунд сорок-пятьдесят «вглядывалась» в стопу, а затем облегченно выдохнула, накрыла ногу покрывалом и утащила мелкую в душевую.

Меня тоже отпустило. Но я все равно повалялся с закрытыми глазами еще порядка получаса, а потом открыл глаза, сладко потянулся, вскинул вверх правую руку и приветственно помахал.

Как и следовало ожидать, девчата ответили тем же, в темпе закончили с мытьем и рванули в мою сторону рывками. В пещеру влетели голенькими и влажными, рухнули по обе стороны от меня, поздоровались, выяснили, как я себя чувствую, расцеловали и метнулись к примусу. А после того, как напоили меня бульоном от хаша, как-то резко посерьезнели.

Первой заговорила моя благоверная:

— Игнат, регенерация, безусловно, штука великолепная, но нам жизненно необходим хотя бы минимальный комплект целительских умений в комплекте с базовыми знаниями по медицине…

— … и если ты дашь добро, то мы употребим нужные Искры, благо, их в хранилище навалом… — подхватила Света. — А после возвращения в Большой Мир уедем в Новомосковск, напросимся в ученицы к Ксении Станиславовне и потеряемся в ее клинике. Оля — по двадцать девятое сентября, а я — до вашего возвращения из Пятна.

Я задумчиво поскреб подбородок, и девчата озвучили еще два «важных» аргумента:

— К тому времени мы будем Гриднями, с учетом «магической мощи», раскачанной до предела, посильнее большинства Бояр, тем не менее, в том случае, если ты не захочешь торчать все это время в столичной квартире, либо договоримся с Веретенниковой и переселимся в ее городское поместье, либо наймем личных телохранителей…

— Мы испугались. Очень-очень. И больше не хотим рисковать ни твоим, ни своим здоровьем. Услышь нас, пожалуйста, ладно?

— Чья идея? — спросил я только для того, чтобы проверить предсказание Дайны.

— Олина… — ответила Уфимцева и заставила вспомнить монолог верной помощницы: