У меня не было сил слушать расспросы Лейлы о том, что случилось, и я завернула в парк Хазенхайде. Я прошла по круговому маршруту, по которому бегала, только переехав к Э. Г. Казалось, будто я иду назад во времени, возвращаю все цветение, которым восхищалась весной. Розовый сад сжался в массу шипастых стеблей. Листья сморщились и пропали. Голые ветки деревьев переплетались, опираясь друг на друга. Хотелось бы мне повернуть время вспять и начать жизнь в Берлине заново. Что, если бы все пошло иначе? Что, если бы я въехала в квартиру Касс, а не Э.Г. и познакомилась с Лейлой в первый же день? Что, если бы я устроилась в «Две луны»? Что, если бы я познакомилась с кем-то в «Тиндере», а не в «Мэтчтайм»? Внезапно меня охватили эти бесконечные возможности, мириады жизней, которые я могла бы прожить. А что я почерпнула из той жизни, которой жила здесь? Что узнала в Берлине, кроме немецкого и важности мыть овощи перед едой? Как мало я использовала возможностей города, как мало достигла. Я не была в клубе, не ходила на барбекю, не была в боулинге и не купалась на озере. Я сидела в тлетворном вакууме своей банки. Единственное пятнышко цвета в парке оказалось гамбийцами, которые в своих огромных желтых, красных и зеленых дутых куртках смотрелись как тропические птицы. Один из них заметил меня и стал изображать бегуна.
– Не бегать сегодня?
Я улыбнулась и прошла мимо. Один из них поехал за мной на велосипеде. На нем была красная куртка и голубая шапка-бини, модно подвернутая прямо над ушами. Я поняла, что это тот же самый гамбиец, с которым я сидела после столкновения с Граузамом.
– Где ваш парень, бегающая девушка?
– Я ему больше не нужна.
Он ехал рядом, медленно крутя педали, чтобы быть вровень со мной, прямо как Милош на скейтборде несколько минут назад. Логично, что все развалилось именно тогда, когда я влюбилась в него. Когда стала от него зависеть. Я растеряла то немногое, что позволяло мне контролировать себя.
– Глупый человек! Вы очень хорошая девушка!
– Спасибо.
– Как вас зовут?
– Дафна.
Я не знала, как вежливо от него избавиться. Он выехал за мной из парка.
– А как меня зовут, вы не спросите?
– Простите, как вас зовут?
– Везунчик!
Он проследовал за мной через дорогу и вдоль Паркхаусштрассе, молчаливый компаньон. У двери я обернулась.
– Я пришла, Везунчик.
Он развернул велосипед и улыбнулся.
– Пока-пока, бегающая девушка!
Я подождала, пока он не уехал, и вошла во двор. Я посмотрела на квартиру Касс. Окна отливали черным, как треснувший на замерзшем озере лед. Дыра от кирпича зияла как рана. Это была я. Это сделала я. Помню кирпич в руке, тяжелый, но компактный блок бетона. Прямо в центр. В яблочко.
Я долго не могла открыть дверь Лейлы, потому что ее ключи были такими же, как у Касс, и ни одна не повесила для отличия брелок. Было примерно шесть вечера. Лейлы не было. Я думала, что она меня избегает. Может быть, она, как Милош, подозревала, что я сделала это. Или видела меня во дворе и знала правду с самого начала, но решила не возражать мне. Я взяла у нее немного апельсинового сока. Открыла пачку ярко-желтого маргарина и намазала на остатки хлеба. Взяла две большие ложки майонеза и несколько маленьких «Нутеллы». Тут я услышала замок и звук открывающейся двери, Лейла вошла, когда я все еще виновато копалась в ее холодильнике. Я притворилась, что ищу молоко.
– Я заварю чай. Будешь?
– Да, пожалуйста. Можешь засунуть хлеб в тостер? – Она села и упала головой на стол. – Я та-а-а-ак устала!
– Это потому что я так рано разбудила тебя. Прости, пожалуйста.
– Ты ни в чем не виновата! Как все прошло в участке? Они выяснили, кто это сделал?
– О, все прошло нормально, – сказала я легко. – Все прошло нормально. Они расследуют, наверное. Эм, но я хочу вернуться ненадолго к родителям. Мне просто нужен перерыв. Ничего, если я поживу у тебя до отъезда?
– Да, конечно. Когда уезжаешь?
– Как можно скорее. Думаю, надо прибраться у Касс, конечно же. А я даже не сказала ей, что произошло.
– Ох, Дафна, я уже рассказала. Один из соседей написал по поводу окна. Она сказала, что пыталась дозвониться, но ты не берешь трубку, так что она позвонила мне, и я все объяснила. Прости, надо было позволить тебе все рассказать самой, но я не знала, когда ты вернешься, а она волновалась.
– Все в порядке, а что она ответила? Она злится?
Она только что откусила от тоста и выставила руку, показывая, что ей надо прожевать.
– Нет, – ответила она после долгой паузы. – Вовсе нет, Дафна. Вообще-то она сказала передать тебе, чтобы ты не волновалась. Она подумала, что ты захочешь уехать. На следующей неделе придут ремонтники. Ты можешь просто собрать все свои вещи. Все остальное на мне.
