Язык тогда старались держать за зубами. Лишние разговоры – лишние проблемы. Но после той встречи они поняли: не сегодня завтра – война, и только что они об этом услышали от самого Сталина.
Полк, куда М. Г. Фомичёв получил направление, дислоцировался в районе Ровно. Здесь в первые дни войны он и вступил в бой. Сам он так вспоминал эти события: «85-й танковый полк, в котором я служил помощником начальника штаба, боевое крещение получил в районе города Дубно Ровенской области. Противник имел численное превосходство в силах. Нас непрерывно бомбила его авиация, атаковали танки. Командир 43-й танковой дивизии приказал нашему полку во что бы то ни стало сдержать фашистов хотя бы на два-три часа. И мы двинулись вперёд, навстречу врагу.
А по пыльной дороге бесконечной лентой тянулись на восток гружёные обозы, беженцы. Ходуном ходила земля: с малых высот гитлеровские лётчики сбрасывали одну за другой бомбы.
– Ридни мои сынки, спасите! – умоляла старушка, прижимая к груди ребёнка. – Внучок мой…
Танки одного из батальонов рассредоточились на опушке леса. Подхожу к экипажу старшины Григория Можейко. Красноармейцы роют окопы. На вылинявших гимнастёрках выступил пот. Люди трудятся молча.
– Видели, товарищи, что творится на шоссе? Так знайте: они на нас надеются.
После бомбёжки медленно оседает пыль. Я иду по опушке рощи, подбадриваю людей.
– Товарищ старший лейтенант, танки!
Танки противника двигались в колонне. У перекидного моста через небольшую речушку остановились. Насчитываю пока восемь танков. Из люка головной машины вылез офицер, небрежно вскинул бинокль. Взмахнул рукой: вперёд, мол, путь свободен!
Лязгая гусеницами, фашистские танки медленно вползали на мост. Комбат Г. М. Перовский меня торопит:
– Начнём!
– Минуточку, пусть продвинутся ещё. Бить по первому и последнему. Создадим пробку, а потом…
Спустя минуту-другую резко ударили наши орудия. Побольше бы огонька, помощней пушки. Но вот запылал головной танк, за ним – замыкающий… Гитлеровцы всполошились, открыли по нам огонь. У моста запылало четыре немецких танка, но фашисты продолжали наседать. В том бою погиб командир танкового батальона Глеб Михайлович Перовский, а мы продолжали удерживать рубеж».
Дивизия оказывала ожесточённое сопротивление, контратаковала, жгла немецкие танки, теряла свои и, уступая силе, оставляла рубеж за рубежом. Основной парк танков составляли лёгкие Т-26, те самые – «тонкостенные». Да и они были порядком изношены. Документы той поры свидетельствуют, что потери по причине поломок составляли половину всех потерь. Новых танков, о которых в мае после выпуска говорил на совещании в Кремле И. В. Сталин, в дивизии было всего шесть единиц: три Т-34 и три КВ.
Дубно, Ровно, Корец, бои на рубеже реки Горынь… Затем, когда от дивизии не осталось и полка, – попытка остановить противника на линии Новоград-волынского укрепрайона.
В начале августа 1941 года дивизию вывели в тыл, под Харьков. Здесь она была реорганизована в 10-ю танковую бригаду, а М. Г. Фомичёва назначили её начальником штаба бригады. После тяжёлых боёв под Барвенково и Харьковом бригаду перебросили в район Сталинграда.
Летом 1943 года М. Г. Фомичёв принял 244-ю Челябинскую танковую бригаду только что сформированного 30-го Уральского добровольческого танкового корпуса. Вот уж где были танки так танки! Новенькие, только что из сборочных цехов. Все – «тридцатьчетвёрки» со штампованными башнями.
После сражения на Курской дуге с сентября 1943-го служил уже начальником штаба 30-го (с октября – 10-го гвардейского) Уральского добровольческого танкового корпуса. 16 февраля 1944 года Фомичёв вновь принял командование своей бригадой, которая теперь носила название 63-й гвардейской Челябинской танковой.
На фронте несколько раз был ранен, в мае 1942 года под Харьковом – тяжело. Горел в танке.
Поэт Михаил Львов, сам фронтовик и танкист, прибывший в корпус в качестве корреспондента газеты «Уральский рабочий», в своих записных книжках оставил такие записи:
«Фомичёв – самородок. Своеобразный танковый Чапаев.
Детство его прошло в деревне. В бедной семье. Отец его, Григорий Кириллович, послал его в школу со словами: “Может, из тебя выйдет толк, учись, Миша!”
Полуодетый, он ходил в школу. Окончил четыре класса. Много работал по дому. Работал в совхозе. Был грузчиком. Помощником тракториста, потом трактористом. Вступил в комсомол. В тридцать третьем году был призван в армию, и так он стал танкистом. Воюет с первого дня Отечественной войны.
Воевал под Сталинградом. Продвигались через трупы. Высшая степень ожесточения. Степь. Кроме гадюк, ничего нет. Ложишься спать, боишься гадюк. И эта степь горела вся. Был бой – через два часа 200 танков.
Потом, после Сталинграда, в Генштабе занимался “Тиграми”, разбирал их по частям. На “Тиграх” стоят зенитные пушки. На Волховском фронте захватили целого “Тигра”. Стрелять по нему пробовали – снаряд разлетался. На полигоне Фомичёв изучил этот “Тигр”, выяснил его уязвимые места.
Потом сдали “Тигр” на выставку, в Парк культуры.
